i_molyakov (i_molyakov) wrote,
i_molyakov
i_molyakov

Categories:

Москва. 20-24 апреля 2016 года. 20

Внутри партии сложная жизнь. Это средний уровень общественных отношений. Первый - взаимоотношения народов, стран, классов, партий. Второй уровень - взаимоотношения между теми, кто пытается (иногда небезуспешно) организовывать процессы на высшем уровне. До недавнего времени интернациональная финансово-бюрократическая группировка считала, что она всем в мире «рулит». Иллюзия. Она быстро разрушается. Может закончиться большой кровью. Третий уровень – мир личности. Человек, как река - сегодня бурлит, завтра все сковано льдом. С утра проснулся злым консерватором, почти реакционером. После сытного обеда - вольный либерал. Под вечер - махровый гуманист. Через неделю - обратный порядок. Чтобы что-то значить на втором уровне, индивид обязан подчиниться требованиям первого уровня (это получается у гениев и героев). Выбиваются в мировые лидеры, вершат судьбы всего сообщества.
Ленин - такой гений-счастливчик. Повернул-таки мировую хаотичную бестолочь. Еще зимой семнадцатого подумывал о безнадежной ситуации в России. Собирался в Штаты (играли в ХХ веке роль Англии века девятнадцатого). Там собирался готовить мировую революцию. Но большевикам подарили февраль кадеты с меньшевиками. Партия народной свободы. Сто тысяч членов. Леваки - буржуи. Говоруны - Ставрогины - Верховенские. Это они раскачали лодку империи сильнее, чем эсеры с бомбами. Спусковым крючком февраля стала наглая, дерзкая, великолепная речь Милюкова в Думе. Война, кровища, а он заявляет: настоящий предатель - царь и его ближайшее окружение. Либо жулье, либо идиоты. Константин Леонтьев люто ненавидел говорливую либеральную сволочь.
А Гершензон в «Вехах»? Все сказал о ребятах. Идеалисты, оторванные от народа. Народ тех, кто «в очках и шляпе», ненавидел больше, чем помещиков. Откуда появились «новые русские» в империи? А от великого «реформатора» Петра Первого. Заразил Русь страшной штукой - идеей без веры. Власть Петра была крепкой, но трещина побежала: царь, шляющийся по Голландиям и Франциям. Везущий на матушку-Русь крокодилов в спирту, а за границу отправляющий лучших молодых людей - не есть воплощение Божье на земле. Основой реформ явился репрессивный аппарат и чуждая по структуре армия.
А русский флот, заявивший свое господство в мировых водах - вещица не хуже Великого октября. Началось с экипажа петровской лодочки - кончилось залпом «Авроры» по Зимнему. К жутким расколам, дикой резне России не привыкать: веками русские князья предавали, подставляли, бросали в беде, обманывали, резали друг друга. А в Орде, в Сарае потешались над славянами, умело натравливая одно княжество на другое. Никто не помнит, отчего Василий II стал «Темным»? Куликовскую битву выиграли, а два года спустя все спустили коту под хвост. Где тогда был сладенький Сергий Радонежский? Горькие странички истории кое-кто так и не перевернул в Киеве, Смоленске, Твери, Пскове. Москве кое-что припомнить готовы десятки русских земель и городов. Не надо все валить на большевиков. Тупо это.
Октябрь - велик. Но и он эпизод в единой истории (которую уже не переделать). На больших встречах важно не то, что говорят политики с трибун. Надо прислушиваться к тихим разговорам в укромных уголках, за занавесочками долгими тихими вечерами. А потом разговоры с другими, с которыми «Эти» даже и не думали встречаться. Когда в обществе спокойно, на первый план выходит «третий уровень». Всплывают теоретики-толстокнижники, поэтессы-воздыхательницы и, отчего-то, вечно пьяные гении кино и телевидения. Кто-то едет в Израиль, кто-то в глухую деревню. Странные персонажи типа Вени Ерофеева и Эдички Лимонова. Эстрадные певцы и партфункционеры-правдолюбцы.
В перерывах между заседаниями брожу в фойе. Приехали наши телеоператоры. Говорю в камеру правильно, не подкопаешься. В глубине эстрада с символами мероприятия. Люди поднимаются, делают коллективные снимки. Слышно, как хрипло разговаривают юркие роботы, разъезжающие по залу. Электронные голоса шипят, словно при печатании кардиограммы на бумажной ленте. Много газировки и стаканчиков. Хорошо.
Мелькнул Делягин. Конкин окружен публикой. Он не только актер, но и писатель. Раздает, подписывая, книжечки.
Вышел на улицу. Там - курят и, опять же, тихо переговариваются. Женщины на мероприятиях одеты в праздничное, возбуждены. Приветствуют солидных мужчин так, как будто знакомы со школьной скамьи. Опрятно, сдержанно. Пьяных нет. Вот, что значит присутствовать в Парламенте (или надеяться попасть туда). Особое внимание к Хованской. Вокруг нее – людской водоворот. Галине Петровне тяжело. Ведает поистине «взрывными» вопросами. В отличие от остальных дам, одета скромно. Седая прядь волос. В пятом часу первый рабочий день завершается. Бегом в Пушкинский музей. Там - Кранах.
Tags: Москва
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment