i_molyakov (i_molyakov) wrote,
i_molyakov
i_molyakov

Заметки на ходу (часть 316)

В семьдесят восьмом году я покинул родной дом. До семьдесят восьмого с Мишей пришлось повозиться. Миша начал ходить, вопить по ночам перестал. Стал тихим, а глазенки умненькие-умненькие.
Мишаня любил помывки и не любил ходить обкаканным. Теплая водичка течет на попку, а Мишутка затихнет и посапывает блаженно.
У брата Олега был иной метод воспитания Миши – он таскал его по комнатам, валял на широкой родительской кровати и много разговаривал с ним. Миша молчал – не аукал, не мяукал.
Однажды малыш выскользнул у брата из рук, упал на край родительской кровати, а с нее – на пол. Олег перепугался и, забыв о валяющемся на полу Мише, бросился ко мне в зал, где я восседал за пианино. Мишка, оказавшись на полу, заплакал. Олег орал, что уронил Мишу на пол, а тот ударился головой.
Мои занятия продолжались уже часа три, осоловелость присутствовала в голове. Это помогло не впасть в истерику тоже. Увидев лежащего на полу Мишу, меланхолично сказал: «Ну, вот. Теперь наш брат будет дурачком». «Почему дурачком?» - в тревоге вскинулся брат. И я, большой дурак, продолжил издеваться над Олежкой. Это было жестоко. Где бы успокоить пацана, я его растравлял. Впрочем, я слышал стук падения. Кто его знает? Может, от удара Миша действительно остался бы дураком?
Вопили уже оба – и Мишуня, и Олежка. Поднял Мишу на руки и, покачивая, двинулся вдоль коридорчика – до кухни и обратно, до зала. Миша все плакал.
Олежка, брат мой, парень с характером. Но, видно, и он устал. И от музыкалки, и от школы, и от маленького Миши. Он верил мне, старшему брату. Если старший брат сказал, что маленький Миша на всю жизнь останется дураком – значит, так и будет. И - не выдержал. Случилась истерика. В жизни у Олежки подобного не было. Олег упал на пол, перекатывался туда-сюда, рыдания сотрясали его тело. Он пытался сказать, что не хотел, чтоб Миша ударился головой. Он очень, очень любит Мишу.
Орал Миша, бился в истерике Олег, и стоял я, усталый и встревоженный. Может, младенец на всю жизнь дурак. А ответственность за это горе будет на мне. Младенца-то оставили на мне, шестнадцатилетнем. Не доглядел, переложил ответственность на подростка. Подросток и есть подросток. Потянуло жутью.
Когда были уже свои дети-младенцы, эта жуть иногда всплывала в душе. Тогда, когда младенцы болели. Когда старший сын, Вадимушка, со всего размаха врезался на санках в дерево, ударился головой и, на какое-то время, потерял сознание. Случилось это в Царском Селе, в Александровском парке. Мы с Ириной носились по коридорам городской больницы, искали врача.
Самого брали в тюрьму. Но это не страшно. Вот когда забирают в тюрьму твоих детей – тогда прет изнутри ужас.
Тогда, когда Олег не усмотрел за Мишей, ужас пришел в мое сердце. Куда в такие мгновения пропадают мысли? Куда прячется сознание? Хорошо, что пришла наша бабуля.

Tags: Заметки на ходу
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments