?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

В Коломяжском переулке радостная стрельба петардами. Молодчики в белых рубашках, в приспущенных галстуках, повизгивающие сытые девицы веселятся. Полыхает огнями кафе. Мрачно огибаем толпу, не смотрим в небо на разрывы. Поднялся холодный ветер. Вышли на Театральную площадь. Светло-кофейный Большой театр в огнях прожекторов, приспособленных незаметно к колоннам. Вокруг фонтана копошатся рабочие, рычит строительная техника. Бульдозеры передвигают ковшами светлые кучи. Техника новенькая - все фирмы «Volvo». По краю сквера бежит длинная лента рекламного плаката. В нем - прорехи. Туда заезжают юркие трактора и экскаваторы малой мощности. У обочины пыхтят четырехосные самосвалы. Что-то делают с песком.
На плакатах сладкие букетики цветов (как на открытках начала двадцатого века). Витиеватые надписи: «Поздравляем с праздником Весны», «Весна пришла, весна красна». Солидный дядька в черном монашеском одеянии, с панагией. Борода седая, взгляд сурово-взыскующий. Фотография увеличена для рекламы, но старинная желтизна фотобумаги проступает. Тощие пейзажи вокруг Иерусалима - крутые холмы, усеянные камнями, кривые оливки. Вдали - стена, за ней медный купол, домики с плоскими крышами. Выясняем - строят город из песка в честь монаха Антония. Хваткий до земли, Антоний много участков скупил для русской православной церкви в Святой Земле. Он же затеял много легендарных построек - монастыри, церкви. Перед театром ставят, приблизительно похожие на иерусалимские постройки, копии. В кадушках - пальмы. Ветер теребит жесткие, узкие листья. Будто в мусорном помещении инструментального цеха, напоминает скрежет тонких обрезков стальных листов. Все трется, шипит, позвякивает. Некоторые домики, церковки уже возведены. Художники ползают вокруг, залезают на лесенки, подчищают изделия мастерками. Песочные творения чем-то поливают для крепости, чтоб ветер не раздул хлипкие памятники по Антонию. Песок все подвозят. Мастера торопятся. Работа продлится всю ночь. Театр театров. Большой (светло-кофейный) и желтый, песчаный. У меня под ботинками скрипит песок. Дико смотрятся пальмы под ударами ветра.
Поднимаемся по Ордынке к Театру оперетты. Из дверей вываливаются толпы зрителей. Оживленный гомон. В Оперетте сейчас мюзиклами балуются. Так и идем по Большой Ордынке и, почувствовав, что на параллельной Тверской распахнулась площадь Маяковского, по переулкам выходим к метро.
Половина двенадцатого. В зале «Альфы» пустота. Доносятся звуки саксофона. Блестит шар глобуса в два человеческих роста. Его засунули справа от входа. Горит беззвучно телевизор (вернее, несколько плазменных экранов). В телике сидит Де-Ниро. Даже по телевизору видно, какие белые у него зубы и что это единственное «молодое» место на потертом «фэйсе». Звезда смеется, закрывает и открывает глаза.
Раздевшись, садимся ужинать. Столик круглый. Рвем курочку, лаваш. М. за первой рюмкой пропустил и вторую. Я жадно пью томатный сок. Остро пахнет жареным мясом. Люблю шкурку. Совпадение предпочтения, запаха, вкуса, фактуры (что случается редко). Люблю всякую шкурку - яблочную, свиную, рыбную. Явления редкие, но азы существования шкурки и куриный запах особенно точны. Благоприятная реакция на совпадение. Бывают и неприятные: запах гнили, что поднимается от замокшей кожи, которую сдирают пинцетом. Ну, и невозможность закусить. От «идеальных» совпадений к жизненным проявлениям - грустно. Эстет сельский, понимаешь!
По телику Мэтт Дэймон в «Элизиуме». Подобревший М. рассуждает: «Тупые блокбастеры. В последнее время особенно. Раньше творили фантастику вольно, не оглядываясь на предпочтения толпы: «Красная звезда». Фриц Ланг: «Метрополис». Даже приспособленец Алексей Толстой с Гариным - относительно свободны. Удивительно: мастерский Петр I и незабываемый Гарин с его машиной смерти. А теперь - самое лучшее у американцев – это иллюстрации к брошюркам из серии «Знание». Миллионными тиражами издавались у нас сорок лет назад. Неглубокие идеи: работяги-военные, подлатанные протезами, в башках чипы. Богатенькие - без чипов, с естественными органами - в заповедных местах, куда «залатанным» путь перекрыт (наливает третью рюмочку). Но находятся смельчаки-одиночки. Пробиваются в оазисы, но рискуют не для себя, а для больных детишек. Детей - мало. Бедность и детей по 10-15 в семье проблемы населения не решают. У нас одна женщина, пожилая, говорит, что больных младенцев со страшными болезнями спасать не нужно. А как же естественный отбор? Из десятерых - пятеро выжило. Эти - крепкие. А так - повод набить карманы жуликам из благотворительных фондов. Пусть Хаматова в театре работает. О больных позаботится природа».
Переключаю. Еврей и татарин на Первом выспрашивают Звягинцева о «Левиафане». Режиссер убежден - это чудище не одолеть. - «Конечно, - думаю я, - одолевать некому. Одни спасенные инвалиды».

Latest Month

October 2018
S M T W T F S
 123456
78910111213
14151617181920
21222324252627
28293031   

Tags

Powered by LiveJournal.com
Designed by Lilia Ahner