i_molyakov (i_molyakov) wrote,
i_molyakov
i_molyakov

Заметки на ходу (часть 314)

Дома уже был младенец Миша. Ночью он орал, но мне не удалось сразу окунуться в заботы под названием «младенец». Тем более младенцев я не очень люблю – длинное красное тельце, ручки-ножки – закорючки, громкие крики. Помнилось это еще со времен брата Олега. Потом были двоюродные братья и сестры – такие же красные и крикливые.
Все-таки в Артеке пришлось потрудиться, а не отдохнуть: учеба, конкурс, «комсомольская» любовь юных литераторов.
Силы сдали. Сильно заболел. Болели уши. Стреляли так, что хотелось лезть на стены. Пришлось уложить меня в больницу почти на три недели, под непосредственное наблюдение Рэма Тихоновича Разумова.
С юга вернулся несколько иным человеком. Что-то внутри продвинулось. Стало ясно, что власть над собой, дававшая удовлетворение, – не главное удовольствие в жизни. Есть вещи побольше, поважнее. Вот эта дурацкая любовь, например. И ты при этой любви, которая есть событие огромное, безразличное к тебе. Случилось – и всё, как землетрясение. Просто ты оказался рядом, и тебя в это землетрясение вовлекло. Ты не хотел этого. Тебе противна была твоя собственная роль во всех этих делах. Большинству окружающих ты был противен. А кому-то чрезвычайно приятен. Важно то, что ты здесь был не главный. Теперь все разъехались, ты снова в своем Новочебоксарске. В памяти была спокойная беременная мать. Теперь она неспокойная, нервная, лучше под горячую руку ей не попадаться. Озабоченный отец не высыпается, ночью орет Миша.
Никуда не делась Татьяна Михайловна. Она тычет в плечо своими длинными, тонкими пальцами. Она недовольна, от нее пахнет польскими духами. О, эти чертовы польские духи! Их запах слился с твоими закидонами – опять долбеж на пианино, чтение с фонариком под одеялом.
Годами мой стиль жизни приносил удовольствие, а теперь стал тяжек. Приходил в память дедушка-педофил. От него пахло луком. Случился отит и больница на несколько недель.
В больницу забрал учебники. Каждый день по предмету – новая тема. Зубрил материал и решал примеры. Башка болела. Через уши в мозг вонзались спицы боли. Усиление боли, укол спицей, откат. Башка гудит. Среди гула и стона копошились формулы, графики, цифры и строчки. Как они выживали в таком кошмаре?
Кололи витамины и антибиотики. Каждый день – перевязки. Игорь Анатольевич, лорврач, который позже будет рвать мне гланды, выпрямит носовую перегородку, был, как всегда, весел. Руки прохладны.
С пациентами разговоры были необязательные. Обязательными у него были разговоры с медсестрами, остренькие, перченые. Женщины похохатывали. Им нравилась пряная солоноватость тем.
У Игоря Анатольевича, как зверушка, которую дрессируют болью, схватил стиль общения с дамами. Пользуюсь. Метод ни разу не подводил.
Беседует Игорь Анатольевич с медсестричкой, вдруг, неожиданно, мне – потерпи, Игорь, будет больно. Резкая боль – врач быстрым движением металлическим штырьком вскрывает мне гнойный пузырь в ухе. Орать ли, плакать от этих пыток, а Игорь Анатольевич уже беседует игриво с медсестрой. Как будто не он тебя заставил страдать. Не было ничего. Ты над этим размышляешь, кричать уже неохота, да и боль притихла. Потом снова – Игорь, сейчас будет неприятно. Снова укол прямо в мозг. Все смазывается, а в уши закладывается турундочка – длинный марлевый «язычок», смазанный жирным и пахучим. Из-за турундучек ничего не слышно. Из-за беззвучья мозг, измученный уколами спицы, преет, разбухает в болезненном одиночестве, как тесто в кадушке.
На следующий день турундочка извлекается. Процедура медленная и не менее сложная по ощущениям, чем пытка спицей. Теперь сложно выдержать щекотку. Это щекотка мозга. И это не смешно. Не подмышки, не пятки, даже не нос перед чихом. Когда щекочут мозги, то словно говорят: «Вот видишь, а ты не верил, что есть средства, которыми воскрешаются покойники». Воскрешая Лазаря, Иисус не турундочки ли вытягивал у него из ушей?
Турундочка напитана гноем. Пятна бурой крови. Марля ползет из уха, а мозг становится горячим, вот-вот закипит. Когда от приятности закипают мозги, это страшно.
Боль - штука тяжелая. Сильная штука. Когда она гнет и корежит тебя – ничего нельзя сделать. Ничего не поделаешь, когда корежит и гнет тебя щекотка, и тебе становится страшно смешно.
Tags: Заметки на ходу
Subscribe

  • Крым. 2 - 18 августа 2017. 49

    Какие нелепости роятся в черепушке! Но если вспомнить недавний блокбастер «Квант милосердия», то что уж пенять на мой мысленный мусор! Марк Форстер…

  • Крым. 2 - 18 августа 2017. 48

    Смешно, ей-богу! Кант не считал пространство и время объективной данностью. Не мог же российский профессор, во времена Вивальди и кое-каких…

  • Крым. 2 - 18 августа 2017. 47

    Снова - только холодный - душ. Варю кашу. Картонная коробка украшена фотографией с различными злаками. Там и изюм есть. Авось, понравится? Смотрю…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments