?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Еда. Не только простоватые внутренности московского заведения. В Репинской Академии жратвой не пахло. Видно, дух съестного впитывали мощные стены. В мастерских пахло дровами с мороза, которыми топили печи. Весело потрескивал огонь. Морозные ветра Финского залива лютые, плохо одетые студиодиусы должны быть тепленькими. Кисть, глина не терпят холодных пальцев (как и холодного сердца). Дрова - да. Жареные пирожки - нет.
В Москве трепетное место, можно сказать, несросшийся родничок «черепа» пах жратвой. На третьем этаже съестного духа не было, но первый и второй этажи манили грубыми запахами. Сегодня не вешают чугунных батарей. Какие-то трубочки, одетые, как рыбьи позвоночники, в тоненькие косточки металла. Особого тепла не ощущалось. Натурщицы (две) выскочили из аудитории. Медицинские халаты, из рукавов - синие руки. Восковые ступни бледно светятся в резиновых шлепках.
Настоял на обеде. Запахи соответствовали простым сюжетам, отображенным на полотнах: старость, деревня, осень. Отчего так много яблок, картофеля, капусты? Сморщенные старые женщины, на завалинке, счищают дырявые листы с кочанов. Старик в кепке, с беломориной, гонит по холодной улице коров и овец. Такое вот преддверие харчевни. Столовка ничем не отличается от заводской. Столы. Тяжелые стулья. Загородка в человеческий рост из плексигласа, табличка: «Для профессорско-преподавательского состава». «Состав» представлен двумя старцами (один плешивый, а у другого веки красные, вывернутые). Увядшая дама в чем-то малиновом. Сами несут борщ. Мы тоже берем борщ в позорных чашках с двумя ручками по бокам. Немного макарон (я еще и подливку попросил), котлетки-сиротки да чай.
Не стерпел убожества. Прихватил два плохо пропеченных коржика. Сели. Старичок с красными веками с опаской опускал ложку в борщевую чашку. Можно подумать, что жидкость раскалена. Теплая, переходящая в первую стадию стылости. Однако, сели среди студентов. Ребята не модные, не броские, неплохо сохранились. Звякают телефоны. Звуки нейтральные. В провинции в качестве позывных - модные мелодии ушедших лет: «Белые розы», «Яблоки на снегу», «Арлекино», Томас Андерс («Братик Луи-Луи-Луи»). В столице, пусть и вульгарной, «белыми розами» переболели. И дурацкими голосовыми примочками тоже («Эй, свистать всех наверх!», «Подъем!» или «Рота! Подъем!»). Упадок. Предпочитают невразумительные трели, кваканье, улюлюканье. Разговаривают с мертвыми лицами переболевших тифом людей.
«Праздник живота» на двоих обошелся в пятьсот рублей (гораздо дороже, чем в Думе). М.: «Простоватенько. В эпоху Древнего Царства, в Египте, только фараон обладал бессмертием. Народ горячо пел, плясал, жертвовал, поклонялся бессмертному. Заговоры. Высшие чиновники хотели бессмертия. Заговоры пресекали. Честолюбцев казнили. Народ продолжал петь. В заговорах не участвовал. Долина реки была тучной. Житница. Теплынь. Народу было с чего петь, а бессмертен ли фараон, заботило не очень.
Засуха, как катастрофа. Саванны превращаются в пустыни. Народ перестает плясать. Бессмертный умирает. И тут - жена бессмертного. Женщина. Сынок маленький. Мамаша понимает: и она способна достичь бессмертия. Ее сынок не возражает. Мамаша объявляет себя бессмертной. Чудовищно! Нарушение тысячелетних устоев! Но расцветает искусство. Тонкость. Изящество. Хочется кушать, и творцы изощряются в воспроизведении женского начала. Мамаша умирает. Сын строит матери тридцатиметровую пирамиду с секретами. Напрасно. Женский дух вырывается на волю. Заговоры продолжаются. Итог: революция. Первая в истории. Бессмертными захотели стать не только жрецы, чиновники, но и простые земледельцы. Двести лет смуты, разграбления. Потом - укрепление власти.
Эпоха Среднего Царства. Но тут все бессмертны за гробом. Анубис превращается в дворового пса. Искусство бальзамирования преобразуется в ремесло. Наступает странная эпоха: бальзамируют кошек, крокодилов, птицу ибис и ящериц. Этих-то зачем? А - хотим. Смесь возвышенного и недостижимого, чему мешает грубый голод и нужда, - вот закваска любого потрясения. Для порядка и власти нужен один избранный.
Во Франции буйствовали по-древнеегипетски: разбили саркофаги королей, вельмож. Останки сожгли, разбросали. Тело Людовика XIY («Король-Солнце») неизвестно куда дели (говорят, швырнули в общую яму). Придет время - Наполеона тоже выкинут. Россия явила миру странных вождей странной революции. Владимир Ульянов всячески преуменьшал порывы народной любви, сторонился богатства. Ходил в потертом костюме-тройке. Сталин - также. Знали, чем кончаются преувеличенные славословия. Остатки той, древней, революции: святые мощи выкинули из храмов. В церквах - склады и хранилища канцелярщины. В итоге: Ленину - древнеегипетский храм на площади. Оттуда, будто бы, свет исходит. Хотел бы народ петь гимны, плясать, да силенок маловато - спеклись людишки. И «взрывы» искусства хилые. Как я чувствуется это бессилие в студенческой «обжорке»! Бюст Нефертити сегодня немыслим».

Latest Month

October 2018
S M T W T F S
 123456
78910111213
14151617181920
21222324252627
28293031   

Tags

Powered by LiveJournal.com
Designed by Lilia Ahner