i_molyakov (i_molyakov) wrote,
i_molyakov
i_molyakov

Category:

Заметки на ходу (часть 313)

Летом 75-го года произошло еще одно, довольно важное, мероприятие, в котором мне не довелось быть главным лицом. Отца с нами не было, а мы с беременной мамой и братом Олегом отправились в Кувшинку, любимый наш заволжский дом отдыха.
Жили мы в крайнем, одноэтажном, деревянном корпусе. Светило золотое июльское солнце. Сосны, словно отлитые из рыжего золота, тихо покачивались у раскрытых окон.
Мама свою беременность не выпячивала. Ну, живот и живот. Обычное дело. Сейчас есть, но скоро пройдет. Каждый день, втроем, мы отправлялись на Астраханку, медленно брели под соснами, по песку и сухим ощетинившимся шишкам.
На Астраханке тогда, до затопления ГЭС, было много тихих, глубоких затонов. В них мы с Олегом часами купались. Вода была мягкая и теплая, как парное молоко. Мама сидела в тени на берегу и читала.
В то лето прицепился к нам грузный, высокий и красивый старик. Речь его была интеллигентна. Представлялся он профессором из Москвы. Может, так оно и было. В чувашском Заволжье отдыхало много москвичей, горьковчан и даже ленинградцев.
Союз композиторов Чувашии имел в Кувшинке двухэтажный Дом творчества. По вечерам из его распахнутых окон доносились звуки пианино, а под соснами прогуливался, кажется, Филипп Лукин.
Этот самый дедушка-«профессор» оказался педофилом и педерастом. Однажды он пригласил меня к себе в комнату. Когда же я, дурак, ничего не подозревая, поперся за ним, он как с цепи сорвался. Засопел, даже, видимо, захрипел и набросился на меня с горячими поцелуями.
Дедушка был слегка небрит. Щетина больно кололась. Губы были дряблые и влажные. Вообще, весь рот был обильно смазан слюной. Казалось, еще немного, и она потечет тягучей, тонкой струйкой. И, как у всех, наверное, дедушек, у этого «профессора» из несвежих недр рта доносился легкий, но неприятный запах лука.
Испуга не было. Дед, тяжело дыша, обнимал меня. Большие и сильные руки нежно, но неукоснительно, притискивали меня к его штанам. Штуковина у него была большая, твердая. Мне было интересно – такой старый, а никакого благородства. Не по-советски как-то. Очень нетипично. Выбран удачный момент, резкий рывок вниз, уход от захвата дедовых лапищ – и дверь, свобода, снова сосны и лес.
Потом дед, как ни в чем ни бывало, ходил к нам в гости, продолжал подолгу беседовать с матерью. Мне было все равно, а старый мужик даже не смотрел в мою сторону. Ну, и ладно.
Сложный был 75-й год. Разборки между отцом и матерью. Беременность матери. Окончательный урок на всю жизнь – на кой мне нужна жена, и что мне с этой женой придется делать.
Переезд бабули, дедули, Вадима, его жены Нади в Новочебоксарск. «Война и мир» Толстого.
Дедушка-педофил в Кувшинке.
«Ромео и Джульетта» в Артеке и их изгнание из рая. Я, выходит, в роли архангела Гавриила.
Мое лауреатство и, за счет Артека, окончательное подавление юношеской похоти. Холодное и одинокое безразличие к таким вещам, как подлость и благородство. Есть вещи поважнее чувственности и извращений.
В Артеке, под конец, на общем сборе наступил и мой час. Никто не знал, что к концу подходит мое обучение в музыкальной школе. Рояль был хорош, хотя и небольшой, кабинетный. Был весь лагерь. Вечер прощания. «Шпротики» преподнесли мне на память большой фотоальбом об Артеке, а в альбом вклеили свои фотографии с адресами.
Они мне вручили, а я им: «Ну, за такой подарок сыграю вам что-нибудь на рояле». Весь огромный солярий на крыше нашей дружины замер. И настала в осеннем вечере тишина.
Мои «друзья» по отряду напряглись – что он, собачий вальс сейчас исполнит? Нет, не собачий вальс. На меня снизошло вдохновение. Пошел в бой любимый Бах. Одна прелюдия, вторая, третья. Говорите, ансамбль «АББА»? Будет вам «АББА». Публика аплодировала. Никуда не денешься, хлопал и весь наш первый комсомольский отряд.
Чувствовал – беру их своей силой. Силой сволочи. Вы не только будете делать так, как я сказал. Вы мне еще и хлопать будете.
Это был такой редкий по жизни, заслуженный кайф. Тащило мощно. Было прекрасно. Спасибо, мама. Спасибо, Татьяна Михайловна, Юрий Владимирович. Вот для таких моментов человек живет, а подлец он или сволочь – это вопрос сложный.
Когда прощались, обнялись с вожатым. Он сказал мне на прощанье: «Держись, Игорь. Таких, как ты, мало. Будет тебе по жизни трудно». От вожатого пахло хорошими сигаретами и миндалем.
Tags: Заметки на ходу
Subscribe

  • Питер

    Последняя и самая короткая запись о моей майской поездке в Санкт-Петербург.

  • Снова Питер

    Выкладываю предпоследнюю часть моего видеопутешествия в Ленинград.

  • Отрывок из моего видеопутешествия

    Предлагаю вашему вниманию третью часть моего фильмика о поездке в Ленинград:

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment