i_molyakov (i_molyakov) wrote,
i_molyakov
i_molyakov

Categories:

Заметки на ходу (часть 310)

Сочинение писали в просторном, продуваемом теплым ветерком, солярии школы. Длилось сочинительство несколько часов. Каждый сидел за отдельным столом, имел только ручку и бумагу. Лучшие сочинения уходили в жюри из известных советских писателей и журналистов. «Артек» был забит юными сочинителями со всей страны. Борьба была нешуточной. Написал свой рассказ – и сдал. Писали в первую неделю по приезде. Потом школа, комсомольская работа.
В последнюю неделю выяснилось – я стал лауреатом. Награждали нас на общеартековской линейке.
Посреди лагеря была сооружена огромная скульптура В.И.Ленина. Монумент был велик и грозен. Мог сравнится даже с Аю-Дагом. Ильич, в распахнутом пальто, то ли шел к морю, то ли показывал на него рукой. В Ленине было что-то древнеегипетское.
Под этим памятником нам вручали дипломы лауреатов. Но меня ждала еще одна награда. Я был удостоен чести быть сфотографированным у знамени пионерского лагеря «Артек», с занесением записи об этом событии в артековскую Книгу почета. Фотография у знамени «Артека» - самая дорогая награда. Висит в рамочке над столом. Когда мне вручали эту фотографию, подумалось: «Тяжело, конечно, но, в целом, все правильно. Так держать».
В «Артеке» пришлось заниматься неприятными вещами. Был в отряде сын капитана атомной подводной лодки с севера. Разгорелась у него любовь с одной девушкой из Москвы. Любовь была столь горяча – прямо Ромео и Джульетта. Эта самая Джульетта ночью ходила в палату к Ромео. Там двое голубков ложились вместе и бурно ворковали. Остальные парни в палате присутствовали. Когда разбирали эту историю (а как же – разврат, невиданный доселе в лагере), пацаны что-то врали про свой глубокий сон. Мне в это не верилось. Ромео носил Джульетту по ночному коридору в девичью палату на руках. «Ворковали» они и там.
Девица рыдала. Сын капитана угрюмо молчал. Чувствовал, что южная любовь дорого ему обойдется. Я подписывал бумаги. Любовь двоих артековцев была осуждена, все взыскания, какие положены по комсомольской линии, вынесены и спецпочтой направлены в соответствующие областные Комитеты комсомола и на работу к родителям влюбленных.
События эти обеспокоили. Прошедший школу Поваровки и новочебоксарских уличных разборок, многому уже не удивлялся.
И все же – в Артеке, в лучшем лагере страны, в смену, когда со всей страны понаехали юные литераторы, таскаться с девкой по ночным коридорам – это был не совсем понятный, но внятный сигнал. В теле страны, в ее чувствительной части, в ее юном будущем что-то надломилось. Да все это в отряде, где я – за главного комсомольца. Не зря в первый же день случилась стычка по поводу анекдотов про Чапаева. Там, в Артеке, прошло сквозь мозг – дело плохо.
У Вильяма нашего, Шекспира, влюбляются, горюют, ставят философские вопросы и подличают (то есть являются людьми, в полном смысле этого слова) люди из верхних слоев общества – короли, принцы, дворяне, военные.
В Артеке Шекспир выплыл в башке. Как же народ, не дворянин и купец? Нищие, могильщики, прислуга – вот народ у Шекспира. Сам Вильям (если все пьесы писал он) - бедный писака. Вверг в земной ад короля Лира. Его дети – отборная сволочь. Сволочизм особый, дворянский. Свинство самого Вильяма Шекспира был сволочнее, чем у королевских детей. Общество разделено. Народ выглядит у Шекспира плохо, его почти нет. А как появится, так это ад. Страшная сцена из Гамлета – сцена с бродячими актерами.
Из-за чего резались Монтекки и Капулетти – из-за обиды за молодых влюбленных? Из-за их «любви» в дурном свете выглядели «благородные» отцы, оказавшиеся не такими благородными. Там – Верона, здесь – Гурзуф, лагерь «Артек».
Из-за чего я-то сцепился? Из-за обиды за новую элиту общества. Мне, выходцу из крестьян и рабочих, а сейчас книгочею и пианисту, советская власть дала все – образование, музыку, книги и, главное, перекаты и переходы эмоций, чувств в увлекательной игре духа. Мне было дано понимание бескрайности внутреннего пространства и возможности путешествовать в этих безднах.
До 17-го года путешествовали другие. Ребята, типа меня, должны были по деревням крутить коровам хвосты. Какой властью и энергией нужно было обладать, чтобы большинству – безграмотному и темному – дать возможность жить жизнью духа. Началось новое дворянство – дворянство народа. Было дано доступное образование – самый драгоценный дар власти. Нашей власти. Дар оказался великим, то есть очень трудным. Трудовое сокровище. Оно требовало соучастия активного, деятельного.
В самом народе оказались те, кому это сокровище труда, мысли и духа было не нужно. Им нужно было то, что есть самое черное у старых дворян и буржуев – власть золота.
Были и те, кому вообще ничего не было нужно – ни золота, ни чувств, ни мыслей. Новую власть они восприняли как свободу впасть в зверство.
Ленин и Сталин знали правду о народе, о людях. Знали, что после революции огромная честь жадно схватится за огромное богатство, что дает им новая власть, – за возможность умственных и духовных дерзаний. Но столь же огромная часть обвалится в желанное – в зверское. Не трогай меня – я пролетарий! А на самом деле ты Шариков. В человеческий облик, тебя раньше приводил господин, отнимая все и в этом грабеже сохраняя хоть что-то человеческое. Теперь господина не было.

Tags: Заметки на ходу
Subscribe

  • Заметки на ходу (часть 460)

    В Москве генералы долбят стены. А долбит кто? Наши, из Чувашии. Оклеивают обоями с позолотой. Ремонт каждой квартиры должен делаться с согласия ЖКХ.…

  • Заметки на ходу (часть 459)

    Так же и с властью. Она, власть, после жизни самой по себе, жуткая приятность. Но - все вранье в человеческой жизни. Изначально – смерть. Потом…

  • Заметки на ходу (часть 458)

    Родня – она разная. Сейчас и не смотрят – родня – не родня. Плюют. Но в провинции это есть еще – пусть и плохой, но свой. Это все ужасно давнее.…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments