i_molyakov (i_molyakov) wrote,
i_molyakov
i_molyakov

Заметки на ходу (часть 308)

Родители решают свои проблемы. Появится малыш, и уже мне гораздо тяжелее придется решать свои проблемы. Долбеж на пианино, сон по четыре часа в сутки и свечки под одеялом – роскошное выращивание эгоистического «я» в цветочном горшочке – осложнятся. На пианино нельзя, Миша спит. Выполнил программу и, довольный собою, улегся дрыхнуть свои четыре часа. Ан, нет! Вопит Миша. Ты не спал вовсе. И отец не поет. На работу уходит сонный. Обосранные и обоссанные пеленки для тебя, мыслителя и интеллектуала, никто не отменял. Стирать и сушить. Нужно уметь пеленать стервеца. Как запеленать младенца так, чтобы ручки у него были плотно прижаты к тельцу, но не слишком сильно. Мои друзья, Седик и Ларра, наблюдали, как укутываю брата в разные одеяла, чтобы пойти гулять. Как зимой, среди пеленок и толстого одеяла, сделать такую пещерку, чтобы Мише легко дышалось свежим воздухом.
Иванчика учить этому было не нужно. Он насобачился делать это с Володькой не хуже меня. В школе говорили злые девки: «Вон, Моляк, с младшим братом вышел гулять. С коляской, прямо как молодая мамаша. И эти, двое, с ним – Седик и Ларра».
Иногда колясок было две, а гуляющих шестеро. Был я с Мишей, Иванчик с Володькой и Седик с Лариным. Ходили по Винокурова – туда-сюда. На Мише опробовал способ усыплять младенцев. Например, мать выбьется из сил, а Миша продолжает орать. Не помогает ничего, даже наполненная молоком материнская грудь (всех нас мать вскормила собственным молоком). Мама прямо-таки швырнет младенца на кровать. Достанется и мне (в те первые месяцы Миши мне часто доставалось). Рука у мамы тяжелая. «Иди, - говорит, - занимайся с этим оралкой». На маму не обижался – дошла до ручки.
Миша хватался мной на руки, начиналась беготня по коридору. Шаги были большие, в момент тушения основных воплей совершались практически прыжки. На каждый прыжок следовало громкое шипение: «Шы-шы-шы, шы-шы-шы…» Руки, на которых лежал кричащий малыш, в такт прыжкам ходили взад-вперед. Получался шипящий челнок, несущийся по коридору. А в челноке – младенец. Был я тогда худой, но здоровый и ростом даже выше, чем сейчас. Миша, потом сыновья Вадим и Юра в итоге отрубались. Затихала и мама. Вырывала сна минут на сорок.
С животиком мама ходила незаметно. Не было восторга по поводу того, что вот, мол, я, беременная, скоро всех осчастливлю. Живот, так живот. Весьма большой, кстати. У женщины будет ребенок. А у кого он еще должен быть?
Чувство спавшего напряжения у отца было велико. После кризиса и беременности мамы в зале появился польский гарнитур. Точно такой же, как в квартире училки Нади Шевелевой (Барбары Брыльски) в рязановском фильме «С легким паром!». Он до сих пор стоит у мамы в Ленинграде.
Теперь у нас с Олегом были не диванчик и походно-полевая койка, а кушетки, на которых валялся пьяный Женя Лукашин, забредший в чужую квартиру.
С отцом ездил на склады. Выбирали мебель. Разумовы покупку одобрили. Нина Ивановна, в жестковато-всезнающей манере, говорила отцу: «Ну, теперь, Юра, тебе нужна не трехкомнатная, а четырехкомнатная квартира, как у нас». Подтверждалась истина, которую она знала - бессребреничество, музыка и книги – это, конечно, хорошо. Но заканчивается одним – большой квартирой и красивой мебелью. Позже папа купил румынский спальный гарнитур.
В «день румынского гврнитура мы с Андреем ходили в маленький кинозал, открывшийся в ДК «Химик». Там показывали фильмы, которые не шли на большом экране в кинотеатре «Заря». Андрюша был возбужден. Говорил, что такого классного фильма никогда не видел и пойдет на него во второй раз. Фильм оказался потрясающим. Это было «Старое ружье» с Филиппом Нуаре и Роми Шнайдер. С того дня Роми Шнайдер – моя любимая актриса.
Слова Нины Ивановны, что нам не хватает четырехкомнтной квартиры, вызвали протест, но слабый. Литавры торжествующего мещанства. Спорить бесполезно. Спор бессребренничества и сытой жизни вечен. Проблема выбора – и только. И твой выбор отнюдь не повод для торжества. Нина Ивановна человек жесткий. Я у нее кое-чему научился.
Через год мы уехали с Винокурова и поселились в доме-вставке на улице Гидростроителей. Квартира на третьем этаже и, действительно, четырехкомнатная. Дом проектировался под руководством отца. Он указал, где должны быть расположены балконы и комнаты. Хороша была кухня, наконец-то, большая. Под нами поселился Василий Иванович, начальник охраны «Химпрома». А сверху, на четвертом и пятом этажах, обосновалось начальство «Гэсстроя».
Новой квартирой отец отблагодарил мать за Мишу. Из Уральска были перевезены все Дмитриевы – бабуля, дедуля, мой любимый дядя Вадим, его жена Надя и их дети – Дима и Аня. С появлением бабули управляться с Мишей стало легче – подоспела неоценимая помощь. Мама вышла на работу.
Tags: Заметки на ходу
Subscribe

  • Между прочим

    Чебоксары, 8 мая. Митинг памяти на могиле воинов Советской Армии, скончавшихся в чебоксарских госпиталях от полученных ранений.

  • Между прочим

    Встреча с Дмитрием Владимировичем Якимовым, главой Сарабакасинского сельского поселения Чебоксарского района Чувашской Республики.

  • Между прочим

    Непростые переговоры в Алатырском районном отделении партии.

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments