i_molyakov (i_molyakov) wrote,
i_molyakov
i_molyakov

Заметки на ходу (часть 307)

На родительские скандалы смотрел с интересом. Устоит ли мать, выдержит ли отец. Хотелось, чтоб отец выдержал, остался с нами (в матери, в том, что она останется с нами до конца, я был уверен на сто процентов). Отца любил страстно. Ради него бился. Одно – отца нельзя подводить ни в коем случае. Потеряем отца – горе не только для матери, но и для меня. Если бы отец ушел, ковылять по жизни можно было бы и дальше. Все-таки почти пятнадцать лет, что-то, основное, для житья-бытья, уже было заложено в душу и мозги. Но лишь ковылять.
Олежка эту историю переживал тяжело. У него не было «брони». Он жался к маме. Мама рыдала. Я – ни к кому не жался. Но чувство жалости к брату было невыносимым. Когда Олежка забирался на свой старенький диванчик, накрывался с головой и тихо плакал, жалость поднимала меня и несла к брату. Я ложился рядом с Олежкой, гладил его и говорил ласковые слова. Рассказывал истории, напрягал всю свою фантазию.
Страшные то были для нас с Олежкой месяцы. Как-то с Юрой Ивановым мы разговаривали на эту тему. У Ивановых было, примерно, то же самое. Юрка и Борька были взрослые. И вдруг мать у них забеременела. А перед этим были страшные скандалы. Как-то всё потихоньку затихло, а у Ивановых на свет появился брат Вовка. Так мы и катали коляски вместе – Иванчик с Вовкой, а я – с Мишкой.
Уроки были жесткие. Особенно урок, преподанный родителями. Жена должна быть одна. От нее должны быть дети. Лучше, если сыновья. Предавать их никогда нельзя. Важно, чтобы жена была красавицей. И чтобы горел огонь человечности и доброты. Задача найти такую практически невыполнима. Известно, во что превращаются наши женщины к пятидесяти годам. Страшное зрелище. В наших краях, к пятидесяти, ноги оплывают, заражаются неподвижностью и слоновостью. Талия растворяется в сале – мягком и бугристо-целлюлитном. Груди обвисают, а на спину наплывают волны мяса – волна за волной. Волосы редеют, на лице, одутловатом и землистом, отражаются все скорби мира. А еще вечный упрек в сторону усталого спутника жизни.
Угадать девочку, что и в двадцать, и в пятьдесят будет резвой, стройной и высокогрудой – вот истинный талант мужчины. Сложная вещь. Для этого он читает книги, смотрит картины, украдкой прикасается к древним статуям и слушает шум деревьев в осеннем лесу. Парень замирает на вершине горы или в пещерах – нет ли знака, сигнала в тихом, ровном ветерке на вершинах или в сыром безмолвии подземелий, о том, что красота, снизошедшая на какую-нибудь девчонку, – на десятилетия. Без придурств, когда баба старая и противная, а мужик вьется вокруг этого раритета и несет чушь, мол, все равно, ты для меня самая дорогая и красивая. Никакая она не дорогая и не красивая. Старая, разбухшая от сырости колода, в носках из собачьей шерсти и бандаже из гусиного пуха.
И в пятьдесят, и в шестьдесят лет твоя жена должна выглядеть, как Элина Быстрицкая или Татьяна Доронина. Такую женщину буду любить, обнимать и иметь в меру своих сил. Жить с такой женщиной – удача. Других не надо. Иначе зачем мы развиваем в себе вкус? Для того, чтобы точно, как рыбак с гарпуном, выцепить из безбрежного женского косяка всего лишь одну рыбку – золотую.
Жизнь – коротенькая. Надо однажды решить проблему женщины. Решишь эту проблему – решатся и другие. И проблема детей. Чтобы больше к этой теме не возвращаться. То они наживают имущество, то делят. То она его топором ебнет, то он ее ножичком пырнет. Следователи, родные, адвокаты, судебные приставы. Годы утрачены. Иллюзии, что что-то можно решить деньгами. И, главное, дети. Жалость к твоим, только твоим детям.
«Золотая рыбка» может случиться и в двадцать лет, и в двадцать пять, и в тридцать. У меня - в семнадцать. Удар твой. Никаких советов. Никаких бабушек и дедушек. Никаких материнских истерик. Мать эгоистична, растит сыночка для себя. Музыкалка, музеи, спектакли – для сыночка, конечно же. Но и для себя. Это мой парень такой умный, такой послушный и красивый. Мой, а не соседский. Про соседского много чего можно рассказать. Я вам расскажу. Мой же – не такой. Он особенный. Он – лучший. Такого хорошего вырастила, буду за него решать, какую женщину ему выбрать. Может, ему вообще никто не нужен. Будет всю жизнь под моим началом.
Вот здесь – стоп. Надо давать отпор. Или ты живешь с матерью. Или с женой. Жена важнее матери. Иллюзия, что мама для тебя столь же важна. Тут-то и игра: жена – мать твоих детей, а твоя мать самому тебе дала жизнь. Противоречие двух равновеликих. Но – всегда противоречие. Попытка сгладить это противоречие всегда болезненна.
У моей матери не хватало выдержки отнестись к моему выбору женщины спокойно. Чувство собственницы в ней взыграло. Как! В парня вложены мои силы, мой ум и энергия, а пользуется этим нищая прошмандовка? Как такое можно стерпеть!
Но ты выбрал. Сам. Терпишь это давление (может быть, самое тяжелое и трудное). Вот где нужно появление тусклого солнца воли. Помогает перетерпеть.
Tags: Заметки на ходу
Subscribe

  • Крым. 2 - 18 августа 2017. 107

    Поперло! Вызверился. Рычал перед штурмом вершины. Если бы горло не пересохло, издал бы боевой клич. Слабое сипение насторожило. Вдруг обезвоживание?…

  • Крым. 2 - 18 августа 2017. 106

    Домье - общественник. У него страдают массы людей: сражаются на баррикадах, одолевают горные перевалы. Портретов почти не писал. Чего желать одиноко…

  • Крым. 2 - 18 августа 2017. 105

    Воды не взял. В старой сумочке на узкой ленте - удостоверение, камера, батарейки к ней. Сумка перекинута через плечо. Сначала ее почти не ощущал.…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments