i_molyakov (i_molyakov) wrote,
i_molyakov
i_molyakov

Category:

Заметки на ходу (часть 304)

На ГЭС комсомольцы ходили работать школами. Соревновались. Первая школа была среди первых. Если мы были не в лидерах, то в душе у меня разгоралась тихая ярость. Главное: успехи на трудовом фронте. Не песни, не пляски, не дурацкие танцы. А вот это – школьники выстраиваются в ряд на стройплощадке после работы. Старшие объявляют – первое место взяла первая школа. Хорошо работать наравне со всеми. Даже лучше других.
Пацанам не нужна эта повинность. Радости от того, что мы среди первых, у них нет. Их отцы вламывают бетонщиками, каменщиками, сварщиками, монтажниками, стропальщиками, водителями, экскаваторщиками. Им, вероятно, тоже придется пахать, как и их отцы. Этот мудак – Моляков – отнимает кусочки свободы. У них, во дворе – мотоциклы. На Волге – «Казанки» с «Вихрями», а вечером – бабы на танцплощадке. Надо закончить вчерашние споры, а может быть, и подраться. Опять же, портвяшок.
Этот паршивый начальник! Моляк-с печки бряк, торчит рядом с бригадиром, и морда у него строгая, деловая. Но как этого скота бить? Во-первых, Моляк – сын партийного босса, ошивался по столицам. Дай такому по морде – потом тебе же мало не покажется. К тому же этот сынок пахал вместе со всеми. Устал, сволочь, а виду не подает. Ладно, пусть живет.
Провинциальные пацаны умели делать справедливые выводы. В Москве выбор был бы однозначный – сволочь. В Чувашии учитывалось, что эта сволочь работала и не отлынивала.
Стремительно поднималась гидроэлектростанция. Была еще стройка – «Химпром». А потом пошел тракторный – с нуля, в чистом поле. Уже были агрегатный, машиностроительный, электроаппаратный, ХБК. Были другие комсомольские десанты. Было ощущение правды, которую не выразить словами.
Работали много. На полях. Картошка, морковь, свекла, капуста. Дождик. Все в сапогах и куртках, а Моляк еще и в кожаной шляпе. Бегает, подлец, по полю, всех пинает. Грызет длинную сочную морковку. Важно Моляка затянуть в бригаду. Этот говорун будет работать, а еще рассказывать истории. Все будут слушать. Чуть Моляк в сторону – опять его к себе. Рассказывай, собака, интересненькое. Чем кончился фильм про старое ружье с Филиппом Нуаре и Роми Шнайдер.
Классе в девятом ребята начинали выпивать. Некоторые поддавали крепко. На комсомольских собраниях обсуждали. Если приходил в школу протокол за драку или пьянку, ребята сидели ниже травы, тише воды. Криво усмехались.
Я сидел на сцене. Стол с зеленым сукном. Рядом Тамара Константиновна, завуч по воспитательной работе, и очередная пионервожатая. Перед собравшимися стоит опротоколенный. Боязливо любопытствующие старшеклассники. Что будет трындеть Моляк? И когда же этой скотине дадут по морде?
Мне иногда снится этот напряженный зал. Неудобно, потому что сижу голый. Тишина. Не знаю, что говорить. А говорить надо. Надо ловить настроение зала. Необходимо вести это настроение. Провинившемуся должно быть стыдно и хорошо. А какая она – правда для двухсот разных людей? Почувствовать это – твоя забота. Больше некому. Тебе это надо? Зачем говорить правду мудаку, который вчера, в пьяном виде, бил другого пьяного мудака? Пустые и белые глаза в дупель пьяного подростка или девицы. Парень механическими шагами, на автомате, пробирается к своему подъезду. Девица, в соплях и слезах, усталая от истерики, в размазанной губной помаде, а то и в крови, хрипит, а ее тащат куда-то ржущие пацаны.
Все это видел часто. И в нашей школе. К девятому классу Ларра и Иванчик начали выпивать и покуривать. Иванчик пил легкие белые вина и курил «Opal». Ходил с девицами из других школ. Он отпустил длинные, до плеч, волосы и с удовольствием сообщал нам о своих загулах.
Юра был умнее всех нас. Меру знал. Знал меру и Ларра, хотя с девушками не ходил. Я и Седик держались жестко. Седулькин не пил ни капли. Не курил. Ему с братом хватало отца. Мне этого было нельзя по определению. Да и не было на это ни времени, ни сил. Спал-то я по четыре часа в сутки. Седулькин тоже принялся мало спать. Читал, хорошо учился. Я мечтал поступить в МГИМО. Иванчик нацелился в МИФИ. К нему с братом Борей из Москвы приходили конверты с дополнительными математическими заданиями. Леонтий Иванович, отец, следил, чтобы все выполнялось в срок. Братья ездили в Чебоксары, в шахматную школу. Иванчик был крепко талантлив. Дополнительные задания решал легко. Дополнительные занятия с учителями – без проблем! Человек легких противоречий.
В седьмом классе Иванов закончил музыкалку. Мне пришлось еще два года долбить по клавишам, а Юра уже взял в руки гитару и научился играть. Девчонки были в восторге. Он достал записи отечественных рок-групп и разучивал их песни. Песни мне не нравились, а Иванчик с удовольствием наяривал и «Машину времени», и «Зоопарк». Были группы из Свердловска и даже из Риги.
Иванов оставил шахматы и увлекся легкой атлетикой. Тонкий и стройный, Юра стал жилистым, стремительным и резким. При этом много курил и уже употреблял токайское.
Леонтий Иванович, чудесный, мягкий человек, переживал за среднего сына. Старший, Боря, был спокойным. Младший, Вова, в конце семидесятых был еще младенцем. Леонтий Иванович возглавлял городской Комитет народного контроля. Работал в этой должности до пенсии. Мне нравилось беседовать с ним, пока дожидался Иванчика, если его не было дома.
Tags: Заметки на ходу
Subscribe

  • Мелочь, но приятно

    В Чебоксарах, которые набирают все больше авторитета в качестве шахматного центра России, открылся Всероссийский шахматный турнир. Анатолий…

  • Мелочь, но неприятно

    Садик для детей – дело хорошее, нужно только правильно выбрать место для его размещения. В Козловке, к сентябрю, новый садик будет, практически в…

  • Мелочь, но неприятно

    Побывал в Яльчиках. У людей возникли серьезные проблемы с оплатой вывоза мусора. Претензии жильцов обоснованны. Постараюсь решить их проблемы.

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments