i_molyakov (i_molyakov) wrote,
i_molyakov
i_molyakov

Питер. Декабрь-январь 2015-2016 года. 119

Автобус полз сквозь плотный морозец, натужно пыхтя двигателем. В. задумался. Перед тем как сесть в автобус, зашли к нему, в детский сад. В 83-ем году чудом устроили В. в заведение. Он любит его. Всякий раз, бывая в Пушкине, заходит посмотреть, стоит ли фонтанчик с озерным дельфинчиком в центре. Дельфинчик и в этот раз оказался на месте, правда, носик отпал, вот В. и вздыхал.
На станции вошли в зал ожидания. Раньше висели часы - круглый циферблат с римскими цифрами, прихотливо сделанные стрелки. Но вот уже много лет часы электронные: зеленое на черном, между часами и минутами мигают две точки, отсчитывают секунды. Неприятна продолговатая доска, внутри которой электричество отмеряет время. Механика щадит человека. Однажды делали УЗИ сердца. Врач сказал: «Хотите услышать свое сердце?» Я, дурак, согласился. Эскулап пустил звук «моторчика» через колонки. Процедурную заполнил плотный, беспощадный звук, обрамленный металлическими всхлипываниями. Словно пьяный людоед терял слюну, пожирая куски мяса. «Ну, как?» - это доктор. - «Ничего», - это я.
Мерзкий ужас охватил с головы до ног. Мигающие зелеными точками секунды сродни клокочущим сердечным звукам. Чуть не опоздали на поезд. Здание вокзала реконструируют. Стационарную платформу разобрали. Закрыты подземные переходы. Секунды зеленого времени мечутся, бежим до железнодорожного переезда. Шлагбаумы опущены. Рычат, застыв, автомобили. Отработанный газ белами столбами поднимается в небо. Деревянный настил. Близко прожектор приближающейся электрички. Контролеры в черном у нас, бегущих, требуют показать билеты. Они у меня. В. и М. проскакивают вперед мимо борта замедляющего ход вагона. Билеты сую под нос проверяющим. Бумажку надрывают. Успеваем заскочить в вагон. Двери за нами смыкаются. Отдышались. Публики много. Но и места имеются. Расселись. В. продолжил грустить. М. смотрит в черное окно. «Прошивают» тьму желтые фонари. Напротив пожилая женщина со странно выдвинутой челюстью. Целует в меховую шапку маленькую девочку, что сидит рядом с ней. Шапка украшена двумя помпушками, что делает ребенка похожим, то ли на зайку, толи на Чебурашку. На малышке очки в черной оправе и увеличенные, не по-детски умные, глазенки. Снисходительно, маленькая разумница обращается к пожилой: «Бабушка, что же папа? Разве он не предупредил? Из-за него у меня чуть дело не сорвалось. Должна была встретиться, обещала. И вот…» Двигая челюстью, как жерновом, взрослая отвечает: «Дианочка! Ты знаешь, папа никогда не забывает зарядить тебе телефончик. Он спешил. Но мы ему все выскажем, правда?» Девочка: «Лишено смысла, бабуля. Встреча не состоялась! Что обо мне подумают? И не телефон у меня, а смартфон. Большая разница. Сколько говорить-то!»
У маленькой собеседницы взрослая мимика лица. Перед зеркалом репетировала? Естественным такое быть не может. Припомнились конкурсы песни в телевизоре. Детишек дрессируют, как собачек. Они копируют взрослых артистов. Голоса поставлены. Диковинный парад уродцев. Раньше потешные карлы. Теперь покореженная малышня. Девочка зябко поежилась, сняла полосатые перчаточки. В руках переговорное устройство последней модели. Тыкает пальчиками в экран. Ноготки наманикюрены вишневым лаком. Бабушка задвигала челюстями, заклокотала, забулькала: «Вот же у тебя игра. Все светится, а ты папу ругать собралась». - «Бабуля! - взвилась малышка, так что очечки подпрыгнули на переносице. - Батарейка отогрелась. Тихонько встряхнула - вот и загорелся. Хватит на две минуты. Даже меньше. Потух, видишь?»
От Пушкина до Витебского полчаса езды. Столпились у дверей, после остановки вываливаемся на платформу. Перед нами два парня. Один - другому: «Есть два огромных поля: мы в поле жизни сейчас. Но придет срок, и выпадем в поле смерти. Там все прервется...».
В метро, со станции «Пушкинская» доезжаем до «Маяковской». Снова почти бегом (время начала спектакля подходит) несемся на Рубинштейна. Над входом развеваются флаги. Публики много. Входные двери не закрываются, не успевают пропускать возбужденных зрителей. М. поехал домой. На спектакль идем с В..
В провинциальных театрах в одежде людей странности: блестящее платье, легкое, летнее, а под ним толстые гамаши, да еще сапоги. Туфелек не видно. Дикие цветовые сочетания: что-нибудь желтое с синим. Пуховые кофты и оренбургские платки. У многих разноцветный набор во рту: блестит золотой зуб. Два костяных рядом, а потом черная ямина. У меня вообще нет ни золота, ни железа. Одни черные ямы.
В Ленинграде театральная публика небогатая, но имеется понимание, какой цвет с каким сочетается, и, если небогат, то умеют выдать опрятность. Видно: беден человек. Но не дурак. И блестящих люрексом блузочек-кофточек с китайских рынков нет. Люди пришли трудиться душой. Рабочая одежда для тяжелой работы - соответствующая. На мне немецкие ботинки, черные джинсы, толстая кофта на молнии, серого цвета. В общем, тоже труженик.
Tags: Питер
Subscribe

  • Питер. 2 - 7 мая 2017. 104

    Распрощались с матерью. У В. - рюкзак. В него сложили еду, бутылки с квасом. Себе оставил рюкзак пустой, легкий. В. никогда не возмущается подобным.…

  • Питер. 2 - 7 мая 2017. 103

    Снились люди. Крым, Сочи - неясно. Просто пальмы, стрекочут цикады. Жарко. Вечереет. Окружили меня. Небольшую толпу возглавляет крикливая тетка в…

  • Питер. 2 - 7 мая 2017. 102

    У станции «Петроградская» легкое столпотворение. Хотя половина одиннадцатого вечера. Впечатление: вываливаются из Супермаркета, расположенного на…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments