i_molyakov (i_molyakov) wrote,
i_molyakov
i_molyakov

Заметки на ходу (часть 296)

Лежа в чуланчике, читая «Войну и мир», я надолго задумывался. Что делает меня таким, каков я есть, – с уверенностью в себе, с тупым упорством и с верой – нет, не в победу, а в красивую смерть. Мне ведь до сих пор кажется, что похоронен я буду в Кремлевской стене, как комиссар Амелин из кинофильма «Красная площадь». Просто и грубо – урна с прахом в Кремле – цель моей жизни. Это, конечно, глупость, но откуда это во мне?
То, что сказал Леонов, было правдой. У Толстого радость самодержавства сквозила на каждой странице.
Радость самодержавства выковалась в русском славянстве очень давно. Так воюет наш народ – если дело серьезно, то включается вторая скорость – духовная. Бытие народа переходит на новый, запредельный для остальных народов, уровень. И тогда пусть не ждут пощады. Тогда уж точно – враг будет разбит. Победа будет за нами. Лев Николаевич передал точно про дубину народного гнева. И про то, что отечественные войны могут быть только в России. Как, впрочем, и гражданские.
Ярмарки человечества кончаются. Кто-то думает, что на этих рынках главные они. Мы так не думаем. Нам кажется, что уж если пошла ярмарка жизни, то на ней самыми удалыми, веселыми, богатыми будем именно мы. Об этом мы никого не спрашиваем. Приходим и веселимся. Все остальные хитрецы (люди есть люди) присоединяются к нам. И говорят: «Русский шатер (балаган, павильон, корпус) – самый лучший».
Так было в Париже. Вершина – советский павильон Ионафана и Вера Мухина с ее «Рабочим и колхозницей».
Разве я не часть русского народа? Радость самодержавства в моей крови. Над кем же я державничал? Да над самим собой, конечно. Все начинается с самого человека. Если будут десятки миллионов тех, в ком радость власти над собою переплавится в радость власти над миром, мы будем всемирны.
Восторг власти над собой – над собственным духом и телом – должен быть упоительным, абсолютным. «Разгневанные армии» тоже были во мне. Как сердился я на самого себя за малейшую слабость, потакания своему телу. Абсолютность гнева на самого себя вырождалась в полное безразличие к окружающим.
Сладость самодержавия в индивидуальном выражении превращалась, в конечном итоге, и в безразличие к самому себе. Только беспощадный размер и ритм музыкальной гаммы, бьющийся, работающий в твоем мозгу и твоем сердце.
От некоторых мыслей мне становилось страшно. Но я придумывал их. Пусть у меня оторвет руку или ногу, пусть у меня оторвет саму голову – ничто не сможет поколебать мою власть над самим собой и предчувствие великой тайны моего народа – упоение самодержавством.
Пусть погибнут мои отец и мать, брат Олег – все равно это проклятое и великое самодержавство будет гореть и искриться до конца моей жизни.
Не мы лезли первыми в неведомые просторы. Не мы первыми делали нарезные ружья. Левша у Лескова спился оттого, что, видно, подумал – догадались, черти, англичане мелкотравчатые, до нарезных стволов, а что вышло? Срамота одна и убийство. Подумал так – и запил.
Там, в механистическом мире, «заклубились» эйнштейны и рентгены. В итоге, учудили. Нам, за ними, пришлось тоже бомбу делать и кое-чего задумывать. Вроде атомных электростанций. И зачем мы, русские, так стремимся еще, хоть ненадолго, заставить человечество пожить на земле? Зачем? Нам это нужно?
У меня, во внутреннем пространстве, родилась градация дел – общественные дела (учеба, родственники и даже пресловутый огород). Обязательное скучное чтение. Оно, за свою скучищу, было самым востребованным и времяемким. Затем чтение по программе. И вершина жизни, сладость ее и награда – чтение для души. То, что заставляет ходить все внутри и плакать.
Бедный Иудушка Головлев! Я плакал по этому мерзавцу и блудодею. Пронял меня Гюстав Флобер. «Госпожа Бовари». Потом Стендаль – «Красное и черное». Алексей Максимович Горький. В седьмом классе, на новый год, все ушли плясать на площадь перед ДК «Химик». Я же, в придурстве своем, в тот день затосковал и не пошел на улицу кататься со всем городом с ледяной горы.
Налил себе томатного соку, поперчил его, добавил ложечку сметаны и размешал. Отрезал ломоть черного хлеба и половину луковицы. Ел и читал горьковское «Детство». Еда и чтение приподняли настроение.
Tags: Заметки на ходу
Subscribe

  • Крым. 2 - 18 августа 2017. 56

    Спартанцы не признавали крепостей. Поле, использование особенностей ландшафта, организация, выучка и, основное, дух воинства. Афиняне, хитрецы,…

  • Мелочь, но неприятно

    Имею привычку проверять реакцию властей на мои запросы. Поселок Кугеси, улица Советская, дом 11. Обширный участок земли, который портит все…

  • Крым. 2 - 18 августа 2017. 55

    Еще один способ прикрыть раны душевные - поиск ассоциаций. Тебе хреново, но, ассоциируясь с другим несчастным, успокаиваешься. У тебя понос, но и у…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment