?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Был в нашей школе человек, который мог творить со словом чудеса, повелевая ожившей мыслью легко и гениально. Удивительный человек – Лариса Сырова. Когда она читала стихи – все замирало. У меня по спине ползли мурашки наслаждения. Мурашки устраивали бесовство, кутерьму, вихрь. И одновременно наползал ужас. Восторг и ужас. Ужасный восторг? Восторженный ужас?
Лариса Сырова, читая стихи о войне и смерти, вызывала два этих чувства одновременно. Когда девушка читала стихи в большом зале, замолкали все – шпана, лоботрясы и своекорыстные умники, типа меня. Девчонки же просто рыдали. Они не выдерживали ларискиной экспрессии.
Сырова была великим человеком. Она, читая стихи и отрывки из произведений, чувствовала, что происходит и что она наделена даром. Знал и я. Ощущал, что делает эта девушка.
Лариса умерла в середине девятого класса. Девочки взяли моду распускать волосы и так ходили даже в сильные морозы. Лариса тоже не покрывала голову. Застудилась. Умерла быстро, неожиданно, от менингита.
Я ходил на похороны. В гробу Сырова лежала совсем юная, словно живая. И чистая-чистая.
Был я завсегдатаем разных конкурсов чтецов. Брал призы и грамоты. С подъемом читал Маяковского на праздничных концертах в нашем ДК «Химиков».
Концерт в честь 7 ноября. Полный зал людей. Ты читаешь – и забываешь обо всем. Только гудит – мощно, басом – в теле напряжение. Оно не мешает тебе. Ты – не нервничаешь. Но пришедшее со стороны возбужденный подъем делает тебя не совсем человеком, а немножечко богом.
К «гуманитарным» предметам отношение было серьезным. Неплохие были учителя. Та же Капитолина Ивановна по литературе и русскому языку.
Но мне нужно было больше, чем хороший учитель. Во мне смешивался уют механики, который предлагал мне «отдыхающий» Ландау, и бесконечность увиденного внутренним взором хаоса. Этот внутренний взор давали история и литература.
Охватило индивидуальное ощущение истории. Такой же хаос. Но человеку нужно упорядочивать его. Иначе с ума сойдет общество. Литература же упорядочивает отдельного человека. Даже самая жестокая и авангардная. Ибо слово – совершенная клетка несвободы. Слово – кнут (беспощадный!) неволи. Убери этот "кнут", сойдет с ума не общество, а сам человек. Кровать стояла у батареи. За батареей прятал свечку и фонарик.
Когда в доме засыпали, зажигал свечку и читал. Книжку заранее закладывал за ту же батарею.
Моя юношеская лаборатория: источник света (любой!), книга, голова, сердце. Четыре элемента. И инструмент. Больше не нужно.
Дело не ограничивалось учебной программой. Тургенев. За ночь прочитан «Бежин луг» и история про несчастную Муму. Но и «Рудин», и «Отцы и дети», и изумительное «Дворянское гнездо» (пронзительная и "одинокая" книга о русском дворянстве).
Книги под рукой, в домашней библиотеке. Весь Тургенев уложился месяца в полтора ночного чтения. С Толстым разбирался дольше. «Войну и мир» оставил на потом. После восьмого класса, летом, в Уральске, жадно прочитал роман от корки до корки. Читал дни напролет. То необычное лето помню хорошо. Бабуля с дедулей, дядя Вадим с женой переезжали в Новочебоксарск.
А я валялся среди чемоданов и тюков, глотая книгу за книгой. С утра ходил на Урал. Бродил, голый и тощий, по быстрой, прозрачной воде. Солнце жгло плечи и белый песок. Подбирал пустые бутылки, сдавал. В кармане всегда было 4-5 рублей.
Искупавшись, по солнечному, пыльному городу, брел в кинотеатр «Мир». Смотрел подряд все фильмы. Индийский фильм «Бобби» смотрел трижды. Трижды же, потрясенный, смотрел японского «Кота в сапогах».

Latest Month

June 2018
S M T W T F S
     12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930

Tags

Powered by LiveJournal.com
Designed by Lilia Ahner