Чистилище
Кто-то под утро вздыхает,
В окна упорно крадется.
Ветер, как пес, завывает,
В дверь кособокую рвется.
Что же вздыхать-то без толку,
Шумно пластаться без цели!
Холод протиснулся в щелки.
Зябко на жесткой постели.
Сыро, и простынь-холстина
Стынет нетесаным камнем.
Сном спеленало детину,
Храп его бьется о ставни.
Может, и много чистилищ -
Выпало это - и точка:
Многие здесь распростились,
Новеньких - тьма в закуточках.
Спрыгнуть с крыльца невозможно:
Бездна там, темень и стужа.
Коль не стерпел ты, то можно:
Всюду зловонные лужи.
Шепот чуть слышен с рассветом:
«Мы ведь не смертники, братцы?»
Вдарят под ребра кастетом -
Будешь блевать и харкаться.
Есть неохота, лишь жажда
Мучает в смрадных потемках.
Был ты когда-то отважным -
Стал инвалидом в постромках.
Можешь орать: «Настрадался!»
Вдарьте мне обухом в темя.
Страшно не то, что свалялся:
Глупо потеряно время!
Годы, а может, столетья,
Нюхаем вонь, подпреваем.
Здесь лишь одни междометья,
Слизью в них горькой сползаем.
Изредка встанет детина,
Звякнет ключом, встрепенется.
Схватит, как спичку, дубину
И по макушкам пройдется.
«Петр я, пора бы привыкнуть!
Здесь не приют вам, а мука!
Только посмейте мне пикнуть,
Лучше терпите без звуков.
Что, не страшна вам кончина?
С вами никак по-иному -
К Матери, в душу и к Сыну,
В райские скину хоромы.
Там-то и спрятались черти,
Ангелы злой укоризны.
Вы размечтались о смерти?
Я же вас вздрючу для жизни!»
В окна упорно крадется.
Ветер, как пес, завывает,
В дверь кособокую рвется.
Что же вздыхать-то без толку,
Шумно пластаться без цели!
Холод протиснулся в щелки.
Зябко на жесткой постели.
Сыро, и простынь-холстина
Стынет нетесаным камнем.
Сном спеленало детину,
Храп его бьется о ставни.
Может, и много чистилищ -
Выпало это - и точка:
Многие здесь распростились,
Новеньких - тьма в закуточках.
Спрыгнуть с крыльца невозможно:
Бездна там, темень и стужа.
Коль не стерпел ты, то можно:
Всюду зловонные лужи.
Шепот чуть слышен с рассветом:
«Мы ведь не смертники, братцы?»
Вдарят под ребра кастетом -
Будешь блевать и харкаться.
Есть неохота, лишь жажда
Мучает в смрадных потемках.
Был ты когда-то отважным -
Стал инвалидом в постромках.
Можешь орать: «Настрадался!»
Вдарьте мне обухом в темя.
Страшно не то, что свалялся:
Глупо потеряно время!
Годы, а может, столетья,
Нюхаем вонь, подпреваем.
Здесь лишь одни междометья,
Слизью в них горькой сползаем.
Изредка встанет детина,
Звякнет ключом, встрепенется.
Схватит, как спичку, дубину
И по макушкам пройдется.
«Петр я, пора бы привыкнуть!
Здесь не приют вам, а мука!
Только посмейте мне пикнуть,
Лучше терпите без звуков.
Что, не страшна вам кончина?
С вами никак по-иному -
К Матери, в душу и к Сыну,
В райские скину хоромы.
Там-то и спрятались черти,
Ангелы злой укоризны.
Вы размечтались о смерти?
Я же вас вздрючу для жизни!»