i_molyakov (i_molyakov) wrote,
i_molyakov
i_molyakov

Categories:

Питер. Декабрь-январь 2015-2016 года. 55

Вячеслав Иванов - важнейшая фигура. «Башня» у Таврического сада. Центр. По средам съезжаются разношерстные поэты, музыканты, художники, ученые. Горький находил деньги, издавал сборники серии «Знание». Многим «Знание» дало известность. Бунин, Блок, Сологуб. «Знанцы» любили башню. А на углу Литейного и Пестеля - квартира Мережковских. Сообщающиеся сосуды - от Иванова ехали к Мережковским. И, наоборот. Процентов на 10 - интересные мысли. На тридцать - болтовня, наличие свободного времени, специфические способы убить его. На шестьдесят процентов - странные хозяева, новые люди, имеющие возможность более или менее сытно питаться (прилично одеваясь), вставать поздно, ложиться спать глубокой ночью (или вовсе не спать ночи напролет). Главное - тепло. Прекрасная квартира Иванова обширна, хорошо отапливается.
Спешу к «башне». Сам таков, как и посетители столетней давности (любители поздно вставать, никчемно мыслить). Дома доходные. Стиль - вызывающая буржуазность, без намеков на бедность. Светло-рыжий цвет, в который выкрашены стены. Пять этажей. Но что это за этажи! Дети «хрущевок» и совмещенных санузлов представить не могут, какой высоты потолки на этажах. С высокими потолками дышится легко. Угол дома - круглая башня с куполом. Она гораздо выше основного строения. В подражание Парижу второй, третий, четвертый этажи украшены балконами, опоясывающими бока богато украшенной колбы. Ограда балконов - витиеватая, чугунная.
Гиппиус утверждала, что Беклемишева - одна из самых умных женщин Петрограда. Она с упоением описывала нравы «посидельцев». В просторных комнатах, в мансардном этаже, с покатыми потолками, имелись выходы на крышу. Блок любил белым ночами читать на «высоком» воздухе новые стихи. И Чулков, и Сергей Городецкий, и Бальмонт с Ахматовой знакомили публику со своими новыми творениями на высоте, на взлете. Двери, сквозь которые в «башню» поднимались мои духовные «сородичи», давно умершие. Меня, скромного бумагомараку, и рядом нельзя поставить с великолепным Блоком. И время не то, и мозги не те. Блок в «башне» читал стихи о России. Я же о Родине писать не решаюсь. У него - триединство: родная мать, мать сыра земля, матерь Божья. Его строки, как исповедь. А разве я пойду когда-нибудь перед кем-нибудь исповедоваться? Тупой, примитивный материалист, которому вера в материю, как в основу, удобна. Духовные ленивцы. Я среди них. У Блока доверяешь каждому слову (хотя Гиппиус и писала, что пьесы Блока слабы). Подозреваю, что лучший русский поэт «серебряного» века многих раздражал своей исповедальностью - эстетов, типа хозяина квартиры под куполом. Пророк Мережковский? Смешно. Сам - серьезно верил в свои пророчества. А примкнул к Гитлеру. Блок знал: настроения Мережковского - чушь. А не говорил.
Едкая, как уксусная кислота, Зинаида Гиппиус встречалась с поэтом. Женщины обидели его. А он, беззащитный перед их коварством, пил. Все, кто в «башне», - интересны. А Блок - один и, в чем-то, един. Как «башня» тридцать восьмого дома. Про одиночество автора «Двенадцати» - понравилось. Внутри колыхнулся праздник - 1 января. Перешел улицу. Вошел в сад. Тут - оживление. К четырем часам праздный народ очнулся. Потащили в сад, на воздух, детей с санками, собак. Видел тетку - кот на ошейнике. У другой мопс в комбинезончике, а на лапках (на всех четырех) махонькие баташки из мягкого поролона в болоньевой оболочке. Мопс - зол, по виду - ворчлив, как в фильме «Люди в черном».
Первый день семнадцатого года набирает вечерние обороты. Послышалось хлопанье петард. Тревожными малиновыми и желтыми звездами взмывают в темно-серое небо. Пронзительный детский смех, взвизгивание женщин. Из-под неглубокого снега торчит бурая трава. Мостики через каналы. Тянет на лед. С крутых бережков дети и взрослые, оживленно гомоня, скатываются на ледянках, санках, выкатываются в каналы. Заметил возле желтого забора сада одинокого лыжника (лыжня проложена давно). Широкий пруд распластался перед тускло блестящими стеклянными крышами знаменитого дворцового Зимнего сада.
В Таврическом, расстелив холсты на полу в парадной прихожей, рисовал задники для Александрийского театра Коровин. Ботинки, как и при подъеме на Смольный, ступают по мягкому снегу, как по мху. Уже не мел, а множество снежинок облепили подошвы. Разогнался, помчался вниз по склону. Вылетел на гладь канала успешно, но внизу замешкался, свалился на черную полосу льда, что раскатали отдыхающие. На меня налетел дядька в дубленке (шапка с него слетела). Потом тетка (смеялась бесстрашно, была легко одета) и двое визжащих весело малышей. Дядечка оказался интеллигентным, не ругался, озаботился: «Вам не больно? Все цело?» Ничего не ушиб, сказал: «Спасибо, я виноват». Тетушка, кудахча, уже забиралась с малышами по склону. Мы с интеллигентом поспешили отползти, на нас грозились налететь новые катающиеся.
Tags: Питер
Subscribe

  • Мелочь, но приятно

    Москва. С Ириной в Царицынском парке.

  • Мелочь, но приятно

    На юбилейной выставке народного художника Праски Витти в Национальном музее.

  • Крым. 2 - 18 августа 2017. 163

    Но в итоге Л. говорит: «Ешь ягоды. Для тебя собирала». Представляю: потные пальцы в пакете, мягкую ягодку. Ягодка лопается. Сладкий сок и липкость.…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments