?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Отец окончил ВПШ, и, как ни хотела этого мать, в Москве мы не остались. Вернулись в Новочебоксарск. Но не сразу. Окончание лета провел в Уральске. Жил с дедом на бахче, на берегу Урала.
Было солнечно и одиноко. Ели уху из стерляди. Когда уха остывала, то ложка застревала в белесом желе и не падала. Одно мясо.
Приезжал на мотоцикле дядя Вадим. Вечером с дедом они слегка выпивали у костра, а я носился на «Урале» по степным дорогам. Сильно тосковал по Тане – хорошо мы с ней расстались, нежно. Клялись писать друг другу и любить вечно.
Была и другая тоска. Ушла Москва. Казалось, навсегда. Впереди ждал Новочебоксарск. А что это такое, мне было известно.
Бродил по берегу Урала, размышлял, как жить дальше. Началась юность. В Москве музеи, театры и концертные залы. В Новочебоксарске этого не было.
Люди в Москве и в провинции бедны по-разному. У бедного из столицы так много богатства, по сравнению с бедным из провинции! «Явление Христа народу» в Третьяковке почти за бесплатно.
Наслаждение прекрасным было бесценным. Его не подменить никакими земными благами. Принадлежало тебе. Эгоизм одинокого созерцателя.
Смотрели «А зори здесь тихие». На премьере в кинотеатре «Россия». Потрясение. Вышли из кинотеатра, а на улице дождь. Блестели фонари, задумчиво стоял памятник, и изливалась огнями улица Горького.
Это иное потрясение, чем в какой-нибудь глуши. Праздничность городской суеты восторг брала в роскошную рамку.
Звук театрального буфета. Красиво одетые женщины, обходительные мужчины, приглушенный говор, легкий звук бокалов. Запах, этот тонкий запах еды и выпивки, смешанный с запахом духов.
В каком Новочебоксарске увидел бы я царицу Нефертити? Долго вглядывался в это чудо.
Мощные звуки оркестра. В Большом. Или же филармония – первый концерт для фортепиано с оркестром Чайковского. Это возможно в провинции?
В ответственный период жизни родители погрузили меня в мир неописуемого богатства, в мир, наполненный красками, звуками и горделивыми формами. Рубиновые звезды на Кремлевских башнях. Золотой крест Ивана Великого. Мощь Троице-Сергиевой Лавры и элитная скорбь Новодевичьего.
Пришлось по вкусу. Это и есть сокровище. Тут же – рок. Тут же – первая любовь.
Бродя по берегу Урала, приходил в отчаяние – этого больше не будет. В пластах красоты жить теперь будут другие. Но не я.
Стал получать письма от Тани. С письмами носился как с писаной торбой. Мы жили в большой польской палатке. Дядя Вадим, привезший мне письма, был серьезен. Не подначивал меня, как он делал это по обыкновению. Очевидно, толк в девичьих письмах знал. Понимал, что если девушка пишет, то это серьезно.
Таня сдабривала письмишки духами. Теми же, что пользовалась в лагере. Содержание было простым, о том, как Таня готовится к школе и встречается с многочисленными подругами. Но, в конце каждого письма, была фраза: «До свидания. Очень жду встречи. Я тебя л…»
Это ее «л» с многоточием волновало меня чрезвычайно. Что я с этой буквой «л» ни делал – обнюхивал ее, теребил, даже целовал легонько и упивался запахом дешевеньких польских духов.
Во втором письме была очень хорошая Танина фотография. Фотопортрет был сделан в мастерской. Таня, как бы таинственно, чуть-чуть исподлобья, выглядывала из-под тяжелой белокурой челки.
На челку в фотопортрете как раз и делался расчет. Но именно челка не нравилась. Зачем Танька пришпандорила на фотографию эту дурацкую челку?
Все, однако, спасли Танины лукавые глаза. За глаза челка прощалась.
Искупавшись и обсохнув, подложив на колени фанерку, мучительно долго сочинял Тане ответы. Здесь вскрылась порочная черта моих писаний – писал всегда не по существу. Надо писать, мол, люблю, хорошо отношусь, и ты самая красивая. Я же сочинял что-то про восходы над рекой, а написать, что восход так же свеж, как и ты, Таня, забывал. В общем, все то же, что в этих длиннющих «Заметках на ходу».
Как отвечать на букву «л» с многоточиями? Она, вроде, девушка стеснительная. Вот и пишет не слово «люблю», а маскируется за буковками. По мне-то так не подходит. Нужно быть смелее, особенно если вспомнить, как нежно и откровенно мы прощались в Поваровке. Вот так и писать – люблю, целую, дорогая, единственная. Или не писать. С чего это мне почудилось, что за буквой «л» у Танюши слово «любовь»? Может, какое другое слово?
Какую фотографию посылать в ответ? По фотомастерским портретов не делал. Нужно делать проникновенную, торжественную рожу. Плохо это. Мне и так личико мое не нравилось – скулы, маленькие глазенки. Если бы не тяжелые пепельные кудри, был бы полукалмык, полутатарин.
Фотографию Танюше я так и не выслал. Через полгода переписка прервалась. Танину фотографию, кажется, в семейном архиве, спрятала мать. Я же воспоминания о Тане храню в далеком уголке сердца. Она там живет. И бесконечно, теперь уже, наверное, до смерти, по всему внутреннему пространству души будет звучать «Pendulum» «Криденс» и «Бледнее бледного» «Procol harum».

Latest Month

October 2018
S M T W T F S
 123456
78910111213
14151617181920
21222324252627
28293031   

Tags

Powered by LiveJournal.com
Designed by Lilia Ahner