i_molyakov (i_molyakov) wrote,
i_molyakov
i_molyakov

Питер. Декабрь-январь 2015-2016 года. 46

Ночь-то праздничная. По такому случаю черна, как смоль. Отчаянно бьются с мраком расползающиеся по берегам круглые воспаленные фонари. И опять медленно, сквозь темень, прорисовывается громада здания. Мастерские. В фойе тускло. Почему в общественных местах всегда подслеповато, неярко? Словно в башне великана, старого, слепнущего? Сквозь глаза-окна пробиваются гаснущие лучи. Двери тяжелы, истрепаны. Пружины скрипят, дверные косяки стонут. В закутке консьержки островком-блинчиком светится настольная лампа. Столешница обернута истертой клеенкой. Кипит электрочайник. Старинный, наш. Вилку из розетки выдернуть забудешь - начнется пожар. Не «Тефаль».
Посреди маслянистого полусвета стоит елочка. Горит веселыми огнями. Эстафету передала Академия: от натурального к натуральному.
М. солидно здоровается со старушкой-охранницей. С грохотом захлопываем двери грузового лифта. В круглых окошечках плывет железная сетка, нечистый бетон: «С Нового года, - говорит М., - в месяц за мастерскую придется платить три с половиной тысячи». На четвертом этаже лампочки сорокаваттные, чередуются с трубками дневного света. В. и М. шагают впереди - уже не как разбухшие пузыри (как в Академии художеств), а словно зомби, отлитые мертвецкой, синей тенью. Не помню имени дядьки, который написал книжку про странных детей и чудовищ. Чудовища сильны ужасно, но невидимы. Есть подросток. Он видит в черных пустотах покореженных монстров. Знающие называют шустрых инвалидов «пустотами». Вот и я, словно избранный. Среди световой тухлятины отчетливо вижу материальное наполнение кровожадных ямин. Зову М. и В.. Оборачиваются. А я - им: «Книга есть про пустоты, которые кусаются, жрут, что ни попадя. Вы на них похожи». Они странно смотрят в мою сторону, ничего не говорят. Продолжаю: «Вы - как персонажи стихотворения Лермонтова о двойном сновидении. Вы и есть тени из того сновидения, который во сне». Снова никакой реакции: «Ты в мастерскую не заходи, - говорит М. - Не хочу, чтобы видел картон. А вот В. может посмотреть». - «Обижаешь старшего брата в самый канун праздника», - делая обиженное лицо, отвечаю я.
Несколько раз был за кулисами. Понравилось. Доски, части декораций, старая мебель, мелкий реквизит в шкафах и на полках. Старые пианино, свернутые холсты. То же и здесь. Только старые растения в деревянных кадках - лимонное дерево и фикус. Лимоны уже большие, но зеленые.
Туалет хорошо хлорирован, пахнет мощно, по-советски. В унитазе журчит вода, а поскольку объемистый коридор наполнен даже не «пустотами», а пустотой (хорошо, если не хищной), то звук воды есть неоспоримое свидетельство здорового начала. Закроешь глаза - и словно сидишь в блаженном безветрии у горного источника. Осмотревшись, выбираюсь туда, где посветлее: тележные колеса, приклеенные посреди странного набора предметов. Колесо катится, ломает их, неумолимо при этом. Художник Геннадьев. «Колесо Бога» - так обозначил мастер обширное извержение серого и черного. Это Геннадьев номер 1. Большие рыбы с глупыми глазами – Геннадьев номер 2. Кривые заборы, заводские трубы – Геннадьев номер 3. Полотна словно втягивают в себя господствующую слизь теней. Рисовал «это» живописец, видимо, в этой коридорной тусклятине.
Обращаю внимание на стены. Там картинки повеселей. Пришлось по душе творение, изображающее веселый городок. Домики-кубики. Навалены квадратики кое-как. Луковицы куполов. Кресты скошены, но сопротивляются упорно, не падают.
Из мастерской М. вырывается задавленный свет настольной лампы. М. и В. шушукаются. Рассматриваю пейзаж - не Геннадьева. Не ярко, но реалистично. Зелень лесов будто выцвела под хмурым небом. Широк разлив морщинистой свинцовой реки. Моя страна. И выдумывать ничего не надо. Обыкновенное чудо (не маркзахаровское, а васильбеловское). Запертые двери обложены афишами выставок, в которых участвовали квартирующие. М. и В. выходят. М. запирает дверь. Ступеньки. Лестница страшная, с открытым пролетом. Упадешь - верная гибель. Спуск сопровождают полотна, подобные Геннадьевским. Спешим к метро. Реклама «Игры престолов» в подземельях. Трое музыкантов (два парня и девушка) собрались подзаработать игрой. У девушки - скрипка. У застенчивых юношей - гобой и гитара. Разложили футляры (один - для выручки). А тут охранник. Прогоняет. Ребята сворачиваются. Скрипачка обиженно говорит сторожу: «Вы жестокий человек. Сегодня же Новый год!»
Tags: Питер
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments