i_molyakov (i_molyakov) wrote,
i_molyakov
i_molyakov

Category:

Заметки на ходу (часть 285)

Ленин, по архитектуре своего «я», был человеком в «стиле» русского классицизма. Сейчас спит у всех на виду вечным сном – скромный человек, в галстуке в мелкий белый горошек. Щусев чувствовал, какая Ильичу нужна усыпальница. Вопрос серьезный – погребальное ложе – кроватища вечная – великому человеку. Народ так хотел. По-народному, по-великому Щусев и сделал.
Красной площади не будет без Мавзолея, не будет без Ленина. Рядом, за кремлевской стеной, московские князья и цари. Тоже спят вечным сном.
Ленина народ выделил особо. Те-то лежат в склепах под землей. Ленин тоже под землей (два метра православных выдержаны), но рядом. Можно пойти и посмотреть. Здесь – народный заступник.
Народ все о себе знал. Знал уже тогда, в 17-м, что революцию предадут. В 91-м это случилось. Вылезла сволочь. Любители роскошных постелей, одним словом. Предали и Ленина. Но тогда, в 24-м, Мавзолей-то поставили. Не человеку. Великой идее и великой попытке ее осуществить. Высшему проявлению человеческого.
Смотрел я на кровать в ленинской квартире и фантазировал – вот он, усталый, снимает пиджак, рубаху и штаны. Остается, наверное, в каких-нибудь белых подштанниках с белыми завязочками. Может, в зеркальце, мельком глянет на свою грудь, руки, лысую голову. Может, подправит бритвой бородку.
Все мы так делаем – нет-нет, да и осматриваем себя в зеркало. Думаем – да, тельце-то не очень. Если сошли с ума (уже!), то любуемся и оглаживаем свои бренные чресла. Или, как у Михаэля Хайнеке, в «Пианистке», режем себя бритвой.
Ильич ложился лысой головой на подушку. Перед тем, как погаснуть, сознание являло ему цифры, трубы заводов, усы Сталина и выпуклые глаза Надежды, жены. Вождь засыпал.
Интересно, что ему являлось во время болезни, когда засыпал? Мозг угасает постоянно и быстро. Да тут еще и спать приходится. Двойное отключение.
Лариса читала книжку Макса Истмана. Называлась «Любовь и революция». На английском, издана в Нью-Йорке, в начале шестидесятых. Лариса, покуривая, переводила мне самые интересные отрывки.
Запомнилось описание Ленинских похорон. Видимо, Истман писал о любви к своей жене, Елене, в дни революции, а Елена, видно, устав от истмановской любви, писала о похоронах.
Помнится про детей, которых высоко поднимали матери, чтобы они хорошо могли рассмотреть Ленина в гробу. Женщины орали «товарищ Ленин» и в судорогах падали с ног, бились головой об пол. Здесь же находились санитары, которые этих женщин выносили на руках из зала.
Несчастные рыдали так ужасно, что стыла кровь в жилах. Воздух морозный. Волосы и воротники покрыты инеем. Люди обмениваются между собой статуэтками и значками, на которых изображен Ленин. Врезались в память медбратья в белых халатах и вот эти бюстики Ильича.
Так страна в последний раз отпускала в вечный сон своего любимца. Настолько же сильно та же страна его ненавидела. Я с теми, кто любит Владимира Ильича Ленина.
Странная женщина Лариса! Переводить мне какого-то Истмана!
Ненавижу пышные кровати. Люблю суконные серые одеяла и белые простынки. Чтобы были поглажены. И, в последние год-два, возможность просыпаться без команды. Особенно зимой, в середине декабря.
Из музея-квартиры Ленина поваровская братия высыпала во двор Кремля. Прошел летний дождик. Было сумрачно. Не было ни ветерка, и березки у Кремлевского дворца съездов стояли тоненькие и свежие.
По кремлевским плитам, мимо «Царь-пушки» и щербатого колоколищи, выходили на главную площадь Кремля. «Иван Великий» уперся золотым крестом в небо. Если бы не вечный московский гул, то было бы совсем тихо.
Внутри меня все стало хорошо, правильно, как должно быть в жизни у человека. Вот белые соборы. В них склепы, а в них – наши цари. Вот колокольня «Иван Великий». Значит, у нас страна. Государство с тысячелетней историей. История эта нашим соседям (например, полякам) на хрен не нужна. Но это их проблемы. Она нужна нам. Конкретно – мне нужна.
А в одном из помещений, тут, недалеко, квартира Ленина. Там его кровать. На этой кровати он спал. Там же, в кабинете, он много работал, а потому ему был нужен сон. Оттого, что Ленин уставал от действительной, тяжкой работы, а не от безделья. От безделья, известно, устаешь больше.
Tags: Заметки на ходу
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments