?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Из лагеря мы ездили в Клин, в дом-музей Чайковского. В первое лето. А во второе один раз в Загорск, в Лавру (я-то там уже был) и в Кремль, на экскурсию в музей-квартиру В.И.Ленина.
У Ленина в квартире было просто. Потрясли кровати. Спал ли на них Ильич, неизвестно. Впоследствии кроватей мне приходилось видеть немало. Во дворце, в Павловске, я даже минутку полежал на царской кровати. Ничего особенного – жесткий муляж под старинным, шитым золотом и серебром покрывалом. Но впечатляет.
А человек ли вообще без кровати? Может ли он без нее? Жена академика Королева вспоминала, что Сергей Павлович, по воскресеньям, никуда не любил ходить – ни в гости, ни в театр. Он спал. Видимо, за неделю уставал на работе.
Космический человек – и спит. Когда узнал, что спал он не только на белых простынях, но и на нарах, ситуация поменялась. Может, он не просто уставал. Может, это было высшее наслаждение – выспаться, забыть во сне бараки, Север, холод, подъем в морозной темноте, часов в пять утра. И так каждый день, годами. Знаменитая история с морозной буханкой хлеба. Выжил. Так велела судьба.
А здесь – целое свободное воскресенье. Мне представлялось: вот Сергей Павлович, в мягкой (наверное, полосатой) просторной пижамной куртке, ложится щекой на белую наволочку пуховой подушки. Подушка лежит или на коже дивана, в кабинете (диван-то, я надеюсь, у Королева был кожаный), или на деревянной широкой кровати.
Мозг уже ленив. Он нежится в мягких валиках безразличия ко всему. В эти мгновения главнее: резкий лагерный крик надзирателя: «Подъем!»
Многолетние зверские крики спрессовались в один чудовищный призыв: «Подъем!» Вся страна, темными морозными утрами, под лагерный крик охранника, под детский плач, под трезвон будильника, под лай собаки, под похмельный холодный пот, под заводской гудок, зло чертыхаясь, безразлично, суетливо, покорно вылетает на холодный пол из-под ночного телесного нагрева – из-под одеял, фуфаек, простынок, из-под мягкой женской ноги, из-под лохмотьев в тепловом коллекторе. Страна – подъем! Цивилизация – подъем!
«А зачем подъем?» - думал Сергей Павлович Королев, прикладываясь щекой к белой подушке. Блаженно засыпал – один день в неделю отдыхал от команды – «Встать! Хватит дрыхнуть, сволочи!»
Человек – дитя команды «подъем!». Ему хорошо быть хоть на время свободным от этой команды. «Подъем» - это нарубка топором жизненного времени на дневные куски. Оживший календарь. Кровать – место, где осуществляется эта нарубка. Оттого кровать человек стремится сделать поудобнее, помягче, потеплее.
Что вызывает во дворцах наибольший интерес? Тронный зал и царская кровать. Все ходят вокруг этой огромной кровати, хотя, наверное, монарх на ней и не спал. Вот трон – здесь он царствовал. Вот кровать, здесь монарх находился в двойственном положении – он как бы и царствовал, но как бы уже умер. Беззащитность. Царь в ночной рубашке или же вовсе голый. Как младенец.
Манит людей двойственность сна, значит, их манит кровать. Сильнее людей интересует только гроб – ложе вечного сна.
Глядя на кровать в ленинской квартире, мне думалось: «Человек, по власти, был мощнее королей и министров. Энергичный. Он бодрствовал так, что стеснялся себя спящего – голого, в ночной рубахе, с Надеждой Константиновной под боком. Жена – она для чего нужна? Чтоб не так страшно было во сне. Чтоб не била по башке команда: подъем!
Вот эта кровать – с серым суконным одеялом. Такая же не кровать была и в Ленинских «Горках». Скромный был. Понимал – не в пышных кроватях богатство.
В «Горках» Ленинских охватило чувство – дворянская подмосковная усадьба. Русский классицизм. Желтые стены. Большие окна. Строгость и простота. И все же – дворец. Во дворце поселился дворянин – Ульянов – скромный в быту, до одури. Этим у «шакалов» вызывал ненависть. Шакалов расстреливал. И поделом.

Latest Month

June 2018
S M T W T F S
     12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930

Tags

Powered by LiveJournal.com
Designed by Lilia Ahner