?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Это был Джон Фогерти. «Creedence Clearwater Revival». Альбом «Pendulum». Все, что происходило со мной тем летом, было в этой музыке. И то, что мне придется возвращаться из Москвы в Чувашию. В Новочебоксарск, который еще и городом-то не стал. Постройки посреди поля. И то, что меня избили. Поваровка. Трубный глас похоти и зарницы первой любви. Моя музыка. Весь кайф жизни-обманщицы впервые тронул меня. А братья Фогерти тронули струны, и произошло это одновременно. Они сказали мне: «Что, брат? Хороша жизнь? Вот и мы считаем, что хороша. Но погоди, это только начало. А что будет дальше – поглядим».
Бесконечно полюбил настоящий рок 60-70-х годов. Но по первому, по самому важному разу душу мне резанул великолепный «Pendulum». Ринулся в радиорубку. Вбежал в комнатенку. «Что? Где?» - буквально орал я. «Чего тебе, придурок?» - сонно спросил радист Саша. «Вот это, что сейчас играла», - теребил я радиста. «Криденс, что ли?» - недоумевал Саша. «Да, да, «Криденс», - нервничал я. Так нервничал, что зачем-то сказал: «Криденс» я рисовал еще в первом классе, мне друг давал послушать (это был, конечно, Андрюша Разумов), но тогда ничего не понял, а сейчас – в самое сердце». «Ну, значит, время пришло, - усмехнулся Саша. – Такое время приходит у каждого. Ладно, слушай». И «Pendulum» поплыл над лагерем по второму разу. Потом по третьему. Потом явился старший пионервожатый и прекратил нашу музыкальную оргию.
Рок - музыка симпатичная тем, что не кружатся люди, которые ее делают, вокруг да около. Берут аккорды (или же разрушают их, как Маклафлин и «Джентл Джант»), сразу и конкретно. Под ударные и бас гитару. Под визги и крики. Нет здесь щепетильных заигрываний с гармонией, нет выученной сладости голосов. Классические певцы пробивались сквозь академическую зубрежку. За это одоление «того, как надо правильно петь или играть» и любили зрители исполнителей. Возвышающая, мощная страсть. Как у Марии Каллас или Пласидо Доминго. Наверное, такими же дикими были и Ференц Лист, и Паганини, и Вагнер. Таким был Чайковский в шестой симфонии, а Бетховен в девятой. Таким был Бах в токкато и фуге ре минор. И Джон Фогерти. Просто об этом сказали «Beatles» последним, мощным аккордом в «Сержанте Пеппере». Надо было видеть, как скачет весь лагерь на танцплощадке под «Pagan baby» или «Chameleon» тех же «Криденс».
Чуждая нам, русским, музыка. Одно из орудий, которым нас доконали. Оружие грозное, потому что таким нестойким элементам, как я, она, чужая, становилась родной.
Нам вся западная музыка чужая. Чужие и Бах, и Гайдн. И Вивальди, и Моцарт. Казалось бы, чего проще – рок. Но играть так мы никогда не сможем. Из-за языка. Наш долгий, певучий язык не подходит к конкретике рока.
Вот английский ложится на эту музыку один в один. У нас слово «любовь» можно петь только нежно. Прокофьев в «Александре Невском» эту чуждость языка (а музыка-то от песни, а песня-то от языка) понял и использовал. Прокофьев в западные музыкальные ходы в сюите ввел визгливый саксофон – и угадал. Точно вражеская «свинья» в стальных шлемах перла на нашего Ваню. Тот же Фогерти вопит, словно прокофьевский саксофон. Но действует этот визг так здорово, что думается: «Как хорошо, зараза, поет».
Публике в Поваровке нравилась группа «Криденс». В этом был наш порок – чужое нравилось больше, чем свое. В музыке, в мире звуков.
Но и рок сошел быстро. Конкретная музыка. Достойное завершение классического периода развития западной музыки.
Но разве то, что родилось в моей душе, не было новым, а порой и пугающе чужим? Трубы похоти. Аккорды Фогерти. И там чужое, и здесь чужое, а в итоге: минус на минус дало плюс.
Как хорошо Таня танцевала быстрые танцы! Мне приходилось учиться. Ее длинные, белые волосы с колокольчиками, ее головка ходили из стороны в сторону четко, руки работали изумительно. Что-то приходилось делать перед ней и мне. Танцевала со мной. Но на меня в танце (так поворачивала голову) будто и не смотрела. Грохотала «Hey, Tonight». Все двигались возбужденно, радостно под цветными лампочками. Хороши на «Pendulum» басы. Они отлично шли через гигантские коричневые колонки.
А когда наступало время «Have you ever seen the rain», прижимал Танюшу к себе (и сердце билось). Мы медленно танцевали под электроорган. Казалось, все смотрели на нас. Хотя никто и не смотрел. Все двигались так же, как и мы, медленно, парами, тесно прижавшись.
Альбом «Pendulum». Музыка моей первой, настоящей любви. Я плачу.

Latest Month

October 2018
S M T W T F S
 123456
78910111213
14151617181920
21222324252627
28293031   

Tags

Powered by LiveJournal.com
Designed by Lilia Ahner