?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Стучат голуби коготками по карнизу. Просыпаюсь. Хорошо, два стеганых одеяла. Одно старое, крепкое. Ему лет пятьдесят, а его зелень и серебряные узоры не выцвели. Бабулин подарок. В Новочебоксарске взяли из садика пораньше (мне шестой год), сказали: «Бабуля и дедуля приехали. Много подарков». От детского сада до нашей «хрущевки» (роскошь шестидесятых) сто метров. Спешу домой. Приятность по всему телу, особенно в паху. Бабуля схватила меня, прижала крепко-крепко и плакала от радости, приговаривая: «Рыбонька моя, цветочек мой серебряный».
Женщины. Знавал. Но даже жена не называла меня так нежно и не плакала, обнимая. От бабули досталось также ружье с пистонами и вот это большое, теплое одеяло из дружественной Поднебесной. С тех пор спал под ним. Многие хорошие и нехорошие дела укрывало оно. Сколько книг прочитал ночами, при свечке, укрывшись с головой. Жарко. Пот. Интерес жуткий. Несмотря ни на что - читаю. До сих пор греет мое ветшающее тело. Скребутся, воркуют голуби на карнизе. На небе ни облачка, и неяркое солнце бьет в окно изо всех сил.
Мама незаметно убрала огрызки яблок, мандариновые шкурки, вновь наполнила вазу. Вчера, прилично выпив, М. восторгался выставкой любимого Павла Федотова, что открылась в Русском музее: «Представляешь, - горячо разглагольствовал он, - никогда еще не собирали столько Федотова. Полотна, более ста листов великолепной графики. Офицеру Федотову, поэту русской тоски и армейской рутины, и глупости, и мещанства, 200 лет. Драма. А какие портреты! И ведь самоучка. Это не какой-нибудь самоучка Руссо-таможенник. Здесь русский офицер. Как Лермонтов. Взялся за гуж и - вытянул!»
Приятно засвербело в груди: несомненно, 30 декабря - Федотов. Выскочил из теплого гнездышка. Нырнул в тельняшку и шерстяные шаровары. Зашевелился и В.. Мама жарит котлеты: «Умывайтесь. Все готово. М. уже на работе. Зачеты у китайцев. Сказал, что отправитесь в Русский. Приготовила вам билеты в Мариинку-2. Один сможет пройти бесплатно. Я - блокадный ребенок. Нам раз в месяц положено. В. пусть идет. Он нового здания не видел».
Наелись. Пили чай со сливками. Доедали «Киевский». На улице (а уже первый час дня) все без изменений: солнце, мороз. Загрузившись в 22-ой автобус, медленно выезжаем на Садовую улицу. Предпраздничная суета. Стада автомобилей дышат белым перегаром. Мороз превращает выхлопные газы в сложно сконструированные сооружения. Завитушки, изгибы, выпуклости, впадинки, наползая медленно друг на друга, сияют в солнечных лучах. Сенная, легендарная (с рынком) площадь, рядом. Оттого, что неимоверна плотность толпы, бредущей медленно, как дым из выхлопных труб, почти не двигаемся. Наша колымага сердито урчит, а на тротуарах торгуют с лотков. В этом году живых елок немного. Загородки с деревцами почти никто не посещает. А ведь до Нового года чуть меньше двух суток.
Звонит сотовый. Брат. Голос трезвый, строгий: «Жду. Входные билеты на руках. Засуну вас в Михайловский, а сам дальше, на работу». Отвечаю: «Пробки. Еще минут сорок». В. с интересом уставился на молоденьких торговок шерстяными носками. Сообщает: «Какие хорошие, плотные носочки». Есть и трикотаж, елочных игрушек - море. Тут же селедка в бочках и ослепительно белое сало, усыпанное молотым перцем. Мягкие пряники. Расшитые узорами валенки, вязаные шапочки. Блинные. Кофейни. На одной написано: «Если выпьете шесть чашек кофе, то шестая - бесплатно, в подарок». Публика одета просто: на мужиках шапки, - нечто потрепанное, кроличье. Куртки-дутыши из Китая и совсем уж древние советские пальто из коричневой, якобы непромокаемой ткани, на вытертом синтетическом меху. К ним приделаны капюшоны с черными шнурками, которые продевали в металлические ушки. Радостных лиц нет.
Вываливаются из рюмочной мужики. Выражения лиц отчаянные, устремленные к следующей разливайке. Дыхание горячее, прерывистое (сужу по тому, как клубится пар). Хинкальные, шашлычные. Запах шаурмы доносится сквозь плотно закрытые двери автобуса. Гортанно кричат азиаты, подбрасывают высоко маленьких фей с пропеллерами (у них это юбочки). Феи взмывают с легким стрекотом над клубящейся толпой и аккуратно совершают посадку в темные азиатские руки. Появляется циклопических размеров торговый центр, за которым прячется Сенной рынок.
В. грустно смотрит на современное торжище. Спрашиваю: «Грустно?» - «Грустно, - отвечает В.- Полтора года здесь угробил, торговал в лавке папиросами, сигарами, сигаретами без фильтра».
Аккуратный туалет. Артист Грегор Брегович. Каким-то чудом выжившие «Смоки», правда, без Криса Нормана.

Tags:

Latest Month

June 2018
S M T W T F S
     12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930

Tags

Powered by LiveJournal.com
Designed by Lilia Ahner