i_molyakov (i_molyakov) wrote,
i_molyakov
i_molyakov

Москва. 20-22 декабря 2015 года. 24

Сияли красными и синими огнями пластиковые елки. Дорогие, пушистые. Когда оркестр исполнял знаменитую польку «Гром и молния», всплыл вопрос: почему Вена. Вторая мировая война - Нюрнберг, Ливадия, Потсдам. Первая мировая - Раппало. Когда мучались с Наполеоном - Вена. Музыка, издаваемая шустрыми скрипками неслась вскачь. Вспомнить условия мирного Конгресса и создания Священного Союза было решительно невозможно. Ария князя Орловского из «Летучей мыши» вызвала тень хитрюги Талейрана и его интриги против России. Тарле описал ход Конгресса таким образом: Талейран интриговал, но Александр I оказался не промах и старому лису не поддался. Легкомысленная музыка, легкомысленный интриган. Бурбоны, Бонапарт, снова Бурбоны, а деньги за информацию конфиденциального свойства Талейран регулярно получал и от Александра I.
Монтазери (тенор) вскочил со шпагата, как ни в чем не бывало. Его напарница могла подняться и сама, но резвый солист подал ей руку и «вытянул» в вертикальное положение. Певцы «на подъеме» исполнили два финала: из оперетты «Летучая мышь» и «Вальс сокровищ» из «Цыганского барона».
Бессмертные вальсы «Венская кровь», «Венские голоса» и «На прекрасном голубом Дунае» навеяли теплую грусть. Тот же Талейран был из тех, кто понимал - галантный XYIII век кончился: лошади, кареты, парики, крестьяне в домотканных рубахах, галантные расшаркивания, корсеты - остаются в прошлом. Металл и пар, паровозы и пароходы, дальнобойные орудия и жестокий расчет финансистов. XIX век - век буржуазии и пролетариата. Война имеет смысл, когда приносит прибыль. Наступает грандиозная «пьянка», неизбежна отрыжка: стремительные польки, огневые вальсы, безумные, искрометный канкан. Недолго, и появятся Роден и Тулуз-Лотрек, Поль Синьяк и Моне.
Иоганн Штраус - не Верди. Но жил одновременно с ним и с Вагнером! Вагнер не может существовать без Оффенбаха, Штраус без Верди. Когда великие «уходят» ввысь, то отталкиваются, оставляют помятую траву в месте отрыва. Растрепанная «трава» и есть польки, оперетки, вальсы и танцульки. Разнообразие выбора. Хочешь Бетховена - пожалуйста. Но можешь наслаждаться и Имре Кальманом. Дело здесь не в музыке, а в пресловутом праве «выбора». Выбор же всегда для большинства - не понимание. Выбор разрушает дисциплину. Прежде всего - дисциплину ума. Гегель с диалектикой. Единство и борьба противоположностей. И противоположность одерживает верх, как правило. Борьба длится дольше, чем единство. Легкая усвояемость польки оказывается предпочтительнее возвышенных творений Баха.
В перерыве искал в фойе фотографию жены Чайковского и не нашел. Зато нос к носу столкнулся с молодым мужчиной благородной наружности - внучком академика Примакова. Он сейчас ведет в «Вестях 24» программу «Международная панорама».
На сцену вынесли шампанское. Четыре бокала: дирижеру и тенору с сопрано и меццо-сопрано. Весело выпили. Кричали что-то ободряюще в зал на немецком. Оркестр не обиделся, что ему не досталось вина. Шампанское счастливчики отпивали по глоточку, а скрипачи и виолончелисты стали тихонечко подпевать. Глоточек - и они поют громче. Еще - громче. Не на инструментах, а хором исполняли «Марш Радецкого» Штрауса-отца. Звук достиг максимума, ударник, что в первом отделении носился по залу, вновь сорвался с места, спрыгнул в зал. В руках - свистулька. Дирижер с наигранным ужасом зазывает здоровяка к инструменту. А тот не идет. Свиристением изображает отказ. Завелись и остальные: начали свистеть и подражать пению птиц. Свистели-свистели, и хаос сплетающихся звуков вновь вылился в основную тему «Марша Радецкого»: музыканты взялись за инструменты и грянули напоследок (ударник к этому моменту присоединился к оркестру, пробравшись на сцену через боковой вход).
Грянул гром аплодисментов. Слушатели поднялись в восторге на балконе. Восторженный, вскочил и партер. Побежали к сцене детишки, девушки с букетами цветов. Райнер Росс сгреб огромную охапку букетов, не мог охватить, стал раздавать девушкам с прямыми волосами. Венцы не жадничали. На бис исполнили и «Польку пиццикато», и еще несколько искрометных вещичек.
В купе ввалился в последний момент. Никого не было. Обрадовался. Поезд тронулся, а потом пришли соседи: мужчина в обвислых шароварах и резиновых ботах. Двух молодых людей разглядеть не успел. Скрылись на верхних полках.
Tags: Москва
Subscribe

  • Заметки на ходу (часть 481)

    От Кремля выдвинулись к Новодевичьему монастырю. Куда-то вбок уходили мысли. Вылезали эмоции. В душе огромное «чувствилище». Оно утробно, сытно…

  • Заметки на ходу (часть 480)

    Когда отца пронзила невыносимая сердечная боль, матери рядом не оказалось. Если бы была рядом – отец бы выжил. Пока шли к больнице – солнце воли…

  • Заметки на ходу (часть 479)

    К девяносто первому году все было – родители, огромная и очень добрая любовь, рождение детей, хорошие учителя, какие-никакие любовницы, Москва,…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments