?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Летом жизнь в Поваровке была интенсивнее. Народу было больше раза в три. Крутилось много малышни, а мне приходилось присматривать за младшим братом Олежкой. В первую зиму он не был в Поваровке, а вот в первое лето уже был среди лагерных постояльцев.
В лагере Олежка пережил тяжелое испытание. Он перешел во второй класс, но все еще писался по ночам. Писался он и в лагере. В первые дни прибегал ко мне в отряд, а к себе возвращаться боялся. Мол, ребята будут смеяться. Олежка, всхлипывая, рассказывал, что удержаться и не описаться никак не может. Ему снится, что он захотел писать, и тут же, рядом – унитаз. Он думает, что это настоящий унитаз. С большим удовольствием писает в него. И вдруг, сквозь благостное настроение, почему-то проступает ужасная реальность: не было никакого унитаза. На самом деле есть темная, страшная палата и беспощадная, темная лужа мочи, в которой ты лежишь. Мозг начинает лихорадочно работать – что делать, куда девать мокрую, в желтых разводах, простынь.
В первый раз Олег скомкал мокрую простынь и запихал под матрас. Мокрый же матрас старался высушить теплом своего тела. Но ведь и с одеялом нужно что-то делать. Оно ведь тоже вымокло. В окно светит луна. В палате темно и тихо, только сопят во сне соседи. У Олежки же ужасная мысль: «Что делать?» Всю ночь, до рассвета.
Я понимал Олега. В нашей комнате, в общежитии, он спокойно описает и меня за компанию, тут же прижмется к моему боку и дрыхнет дальше. Чего брата стесняться! Его можно и описать. Да я и привык: переверну одеяло описанным пятном кверху, приобниму брата, и дальше мы с ним спим под сухой стороной. Не до тонкостей. Поспать бы.
После первого раза в лагере Олежка решительно заявил, что к себе спать не пойдет, будет спать у меня в отряде, на одной кровати со мной. Пришлось объяснять, что так не положено, у меня старший отряд, а Олежка распределен в отряд для самых маленьких.
Еле уговорил переночевать у себя, в младшем отряде, еще раз.
Вожатый у них был какой-то придурок. В Поваровке вообще были странноватые вожатые – преподаватели иностранных языков из Академии, младшие научные сотрудники, девушки из цековских контор и академических деканатов, письмоводители, делопроизводители. В общем, все те, кого сейчас принято называть «офисным планктоном». Это была молодежь весьма амбициозная и гордая. Публика блатная. Сплошь будущие академики и дипломаты. Девицы-вожатые ходили с книжками в мягких обложках, а книжечки все были на немецком, французском, английском языке. Между собой девицы переговаривались на этих самых языках, и мне публика нравилась. Это была моя среда обитания.
И парни, и девушки одевались вольно, цветасто и с выдумкой. Джинсы: “Wrangler”, “Lee”, “Levi Strauss”. Маечки с иностранными буковками или же броские сарафаны. Поверх этого пионерский галстук. Смотрелось смешно и весело.
Во второе лето в Поваровке пионервожатой была пышная (уже не девушка, а состоявшаяся женщина) преподавательница иностранного языка из Академии Общественных наук по имени Лариса.
С Ларисы началось мое жизненное правило – я нравился пышным, зрелым женщинам. Лариса говорила, что у меня редкий цвет волос. Она даже раза два погладила мои длинные вьющиеся кудри (что было, то было – спасибо за кудри отцу). Цвет волос был ничего себе. Волосы не белые, не желтые (как солома), а пепельные, с металлическим отблеском. У брата Олега были такого же цвета волосы, но он был острижен почти налысо, с чубчиком (так любил нас стричь отец). Мне же летом позволено было распустить кудри до плеч.
Чувствовалось – Лариса выделяет меня из общей массы ребят и приближает к себе отнюдь не только в воспитательно-пионерских целях. Было за этим вниманием еще что-то, что заводило и волновало меня. Я превращался в довольно симпатичного подростка.

Latest Month

January 2018
S M T W T F S
 123456
78910111213
14151617181920
21222324252627
28293031   

Tags

Powered by LiveJournal.com
Designed by Lilia Ahner