i_molyakov (i_molyakov) wrote,
i_molyakov
i_molyakov

Москва. 20-22 декабря 2015 года. 2

Что-то зашевелилось за окном. Летом поезд сам шевелит окружающее. Цветочки-деревца. Чугунная колея пути пронзает теплую благодать, и разленившийся на солнце пейзаж оживает, дикий, колеблется ласковыми волнами шелк за стремительной иглой электровоза.
В глухую пору поздней осени мокрую попону окружающего не то, что пустить волнами - приподнять тяжело. Темень с четырех часов дня все забивает загустевшим битумом. Вязкость велика, беспощадна. Поднимет, раздавит, хоть поезд, хоть омертвелый лес. Реки - не помощницы: прячутся подо льдом.
Ощущаю плотоядные вздохи тьмы. Мороз ослаб, и разрезвившийся за окном ветер понес белые хлопья снега. Смотрю - не снег будто, а ледяной пепел, оставшийся от шкуры крепкого морозца, что провожал нас. За Муромом запуржило, и в вагоне, через два купе от нас, надсадно заныл ребенок. Глаза слабеют. Очки купить не соберусь. Случайные очки валяются по дому. Чьи - неизвестно. Подобрал одни - вроде получше. Перед поездкой (а случайные окуляры всегда беру в поезд) - незадача. У очков поломалась дужка. Приделал резинку, натягиваю на голову, минут через двадцать виски начинают ныть даже от слабого давления.
Терплю. Попиваю тархун. Читаю о Пескове. Фотограф, в основном, потом журналист. Отмечаю: камера «Никон». Почему не «Зенит»? Хуже? Не уверен. Когда ведущий советский фотограф снимает окружающую жизнь на «Никон», а не на «Зенит» - плохо. В руках мастера из «Огонька» должен быть «ФЭД» или «Зенит». И пленка «ORWO», а не «Фуджи». Иерархия, построенная на близости к загранице (сермяжные выгоды от жизни - в СССР, а на десерт, с легким снобизмом, - с Запада). Лучше англо-саксы. Идейно выслужился - вперед, в западное государство. А коль прост - пожалуйте в Румынию. И - спецоборудование. Кто в стране Советов не знал Пескова (пресс-секретарь Путина, нагловатый Песков - родня или однофамилец?)! Разрешено разгуливать с блатной фототехникой. Такая фотокамера сколько стоила? А набор объективов? Сидел журналист в райгазете, любовался (не на Пескова, на камеру). Такую же хотел. Теребил тщеславие, зависть - я, что ли, хуже пишу? А снимать приходится «Сменой». Обидно. За серию очерков «Шаги по росе» фотомастер получил Ленинскую (могу ошибиться) премию. Вот - элита. А в райгазетах - кто? Рабочие лошадки.
Вот Песков делает снимки Гагарина, играющего в бильярд. А я-то думал, кто скромного паренька научил шары катать. Потом, в восьмидесятые, Песков больно ударил по сознанию обывателя серией очерков о темных людях - Лыковых. Дикость, в которой люди, свихнувшиеся на вере, провели жизнь, смаковалась. Закладывал основы сомнения в бетонные мозги (я - не причем, я - всего лишь репортер). Отображение (довольно изощренное) - но не попытка объяснить, вмешаться. Лыковы - староверы, а дорогу отворил Кашпировскому, Глобе, Чумаку.
Впрочем, может, эти размышления - пустое. Вроде Песков числился по разряду пришвинских учеников. Природа и Родина - слова однокоренные. В песках или средь горных отрогов учил ощущать родину.
С интересом читаю о Тургеневе. «Записки охотника» пришлись британской элите «по вкусу». Пожалуйста - Тургенев почетный профессор Оксфордского университета. У Пескова - книга «Война и люди». Там рассказ «Спички 41-го года».
Ведомственный журнал «Саквояж СВ». Во всех купе разложены. Белозеров, новый железнодорожный начальник, - лицо свежее, гладко отсвечивает искусственным солнышком. Джеф Линн (про него в «Саквояже») разродился прекрасным сольником. Виски под резинкой ныть перестали - «ELO» команда мощная. Одна песня «Билет на Луну» чего стоит! Альбомы восьмидесятых - классика. Так захотелось послушать - сил нет! Попросил молодуху с айпадом через Интернет найти сайт «1000 пластинок». Женщина нашла. Стали искать семидесятилетнего рокера. Альбом уже выложен. Наушники. Боялся, хозяйка устройства заявит: «Уши грязные. Не дам засунуть». Дала. Врубили. Звук мощный, чистый. Старикан не подвел. Классно! Мурашки малюсенькими ножками перебирали, бежали от задницы к затылку. Две песни прослушал, вернул дощечку благодетельнице.
Сил читать про Льва Аслановича Тарасова (он же - беллетрист Анри Труайя) не было. Провалился в сон. Привиделись взрослые хорьки - юркие, самец и самка. Самочка рожала хоречков. Хорек успокаивал подругу человеческим писклявым голосом. Роженица тяжело дышала. Один за другим появлялись детеныши. Лохматенькие и - тут же начинали лопотать по-английски.
Tags: Москва
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments