i_molyakov (i_molyakov) wrote,
i_molyakov
i_molyakov

Москва. 28-29 ноября 2015 года. 42

Картина Дейнеки «В Севастополе» - особая. Новая власть укрепилась (а речь о тридцатых годах прошлого века). Загорелые пацаны уверенно стоят на берегу, а не «колыхаются» неопределенными торсами, как у Петрова-Водкина или Филонова. Солнце, теплое море, вольный ветер. Похоже на молодого Бродского. Мастеровито, конкретно, реально. Но эротические аллюзии пронизывают удивительную работу. Соблазнительная фигура девушки с этого же полотна, словно изящный мостик, перекинутый из послереволюционных мечтаний к простой конкретике настоящего. Вопрос: то, что конкретно, может быть мифологично? Миф не конкретен? Он свидетельствует о слиянии чувства и мысли. Повторю: Советская жизнь нова, и даже страшная конкретика - сказочна, потустороння.
Живописные работы об обновленном Востоке. Авангард «выдавлен» из Москвы, Питера. «Перетекает» на Восток, в Туркестан. Там неформальное «кипение» художественной энергии продолжалось до распада Советов. Волков, Карахан («Возвращение жнецов»), бьющий наповал экзотикой Сарьян («Плоды и овощи») неподражаемы. Сарьян - постимпрессионист. Самобытность, местная экзотика «прикрывала» художественные эксперименты москвичей и питерцев, уехавших за Кавказский хребет, в среднеазиатские пески. Для северного, равнинного человека сама природа (горы, снега на вершине Казбека, чистые, бурные реки, зной, оазисы, пыльное солнце) - воплощение волнительной новизны, чистого импрессионизма. Там художники, родом из революции, «держали оборону» (и держат до сих пор). Там, под чинарами Ташкента, позволителен фовизм. Чего же бояться работать в манере Матисса или Сезанна, если вот этот темно-красный мужик в чалме и халате, под кустом алычи, не может быть изображен иначе, чем его изобразил бы Гоген?
С Востока, с Кавказа пышет жаром несломленного авангарда. Папиросы «Беломорканал» (это я про бытовой уровень). Тут же появились папиросы с бессмертным рисунком солнца, всадника и заснеженного Казбека. Вещь посильнее банки с супом «Кэмбелл» Энди Уорхола. Массовая культура - не «Дворянское гнездо» Кончаловского и «Зеркала» Тарковского, а «Белое солнце пустыни» Мотыля. Товарищ Сухов не красноармеец. Он художник с Севера, наподобие Кузнецова (живописца, не актера), бредущего в поисках удачного пейзажа по желтым пескам. Вместо палитры у него - пулемет (время такое). Но дневник он ведет постоянно в виде писем к «разлюбезной» Катерине Матвеевне.
А голова на песке (Саид - Спартак Мишулин) - чистый Ионеско. Но на Востоке это обыденность (Восток - дело не просто тонкое, но сюрреалистическое). Отчего миф о Ташкенте - городе яблок и хлеба - так глубоко проник в сознание бесприютного русского странника? Почему в годы Отечественной войны Ташкент превратился в культурный центр воюющей с немцами страны? Может, нацисты проиграли битву оттого, что на клинке русского конника вилась хищная азиатская чеканка?
Авангардизм духа, сохраненный на Востоке, помог принять огромную разноязычную массу беженцев (здесь - язык Хлебникова). Яд в разумных дозах - лекарство. Оформленный экспериментаторами холста жар Востока был горькой, но полезной микстурой для организма напрягшегося государства. Не только сибирский полушубок и валенки, но и распахнутая печь знойного Востока укрепляли Родину. Талантливых, как магнитом, притягивала Азия. Дебютный фильм Кончаловского - «Первый учитель» - с Аринбасаровой. Великолепные киноработы Нахапетова и завораживающие видео-мифы Параджанова. Кончаловский - выдающийся советский мифотворец. Скучную историю освоения нефтяных богатств Сибири он превратил в эпос не хуже повествования Фрица Ланга о Нибелунгах («Сибириада»).
Tags: Москва
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments