i_molyakov (i_molyakov) wrote,
i_molyakov
i_molyakov

Москва. 24-28 октября 2015 года. 25

От рисующих детишек бежал по первой попавшейся лестнице. Железо, белая краска, ширь. Через два пролета - распахнутая дверь. В зале, вкривь и вкось, стулья. Встали, пошли, ничего не выровняли. В дальнем конце – стол, завален бумажками. На грифельной доске нескромные слова западного происхождения: реактуализация, био-эко-арт, перформанс. Этот «перформанс» из слова превратили в явление. Сначала твердый прыщик на мякоти жизни, а теперь пузырь, налитый гнилой кровью, повис смрадным мешком в мозгах. В женских журналах про прокладки и жратву - перформанс. Толстый мужик в телике готовит на виду у всех (будто бабу раздевает) хавку. Исполняют стыдное в стиле перформанс. Церковные просвирки готовят, укрывшись от глаз людских. Тут вываливают на стол и начинают кромсать блестящими ножами.
Над столом название минувших посиделок: «Самые дорогие немецкие книги». У входа также стол. Завален фолиантами, книжками, книжонками. Можно взять и унести. Зачем? Все на немецком. Задержался в неприбранном зале надолго. Книги по искусству. Один томик полностью посвящен античному образу человека. Одна статуя. Рука - десять фоток. Нога - пятнадцать. Голова - сто. Половой орган – количество скромнее. Под каждым изображением мелкие надписи, по-немецки.
Книжицы про вязание.
А вот пособия для садоводов-любителей. Лучшие немецкие замки. Зеленые предгорья. Старые здания, окутанные снегом.
Гюнтер Грасс - художник. Гравюры. Литографии. Кстати, неплохие.
Фасбиндер. Кинематографист выглядит всегда модно, порочно и блестит, как будто обмазан салом. Огромные черные очки-капли. Стекла покрыты отпечатками чьих-то пальцев.
Хотел взять пару книг, но «музейная» усталость сильна. Надо тащиться в Международный торговый центр, заселяться. А потом найти силы, добраться до МХАТ. Пусть немецкие чудо издания остаются. По лестнице - вверх. Площадка. Большая железная дверь, выкрашенная масляной краской. Сверху видно пустое пространство кафешки «Цум-Цум». Сбегаю вниз. Сквозь стекло следую в узкие двери, ведущие в щель прохода. Узкий подъем. Вешалка. Раздеваюсь. В помещении разодетые в пух и прах манекены. Белая мужская голова из пластика. На ней - черная шляпа. В середине длинные столы-полки. Фотоальбомы немыслимых размеров. На стенах изысканные фотомодели. Ничего неприличного. Хороша одежда без «намеков». Все уходит в прошлое - 60-е, 50-е, 40-е, 30-е годы. И опять - приличие, выдержанность, вкус.
Появляется тетушка. Смотрит на депутатский значок. «Не думала, что депутаты посещают салоны», - с вызовом произносит хранительница. Становится обидно. К депутатам относятся, как к мусору. И кто! Сами не лучше мусора. «А я не думал, что вы способны отличить депутата от дегенерата». Тетка: «И различать нечего, похожи». Сказала, ушла. Полистал несколько альбомов. Хорошо. Тридцатые годы. Париж. Опавшие листья и слякоть.
Вышел из зала, пересек прихожую, очутился в противоположном помещении. На стенке большой постер: потный, мускулистый негр, склонился, завязывает крепкие кроссовки. Изображение черно-белое.
Одна комната, другая. Столы, компьютеры последних моделей, офисная требуха - папочки, ручечки, пластиковые стаканчики, линеечки, степлеры, дыроколы. Низенькие загородки. Светло-серый цвет. Дошел до комнаты, где, в центре, в пластиковой кадушке, живая пальма.
Словно вихрь, налетел огромный человек. Весь в черном, глаза сияют гневом, кончики пальцев нервно подрагивают: «Кто? - орет. - Почему? Какого лешего! Здесь частная территория!» - «Не кричите, - пытаюсь сохранить спокойствие. - Дверь открыта, никого, никаких надписей. Зашел, смотрю как тут у вас». - «Ах, как тут у вас! - вскипел гигант. - Пошел вон!» Я: «То есть как это «пошел вон»? Как разговариваете?» Толстый дернулся, полетели слюни изо рта: «Документы, немедленно!». Меня стало покидать спокойствие. С трудом взял себя в руки. Плюхнулся на кургузый пуфик-стульчик. Глухо замолчал. Здоровый дядька кричит, ярится. Начал распускать руки. Хочет стащить со стула. Достаю сотовый. Лихорадочно вспоминаю номер полиции. «Куда звоните?» - вопит обезьяноподобный. «Вызываю наряд, - как можно спокойнее, отвечаю. - Пусть разберутся с тобой, с буйным».
Tags: Москва
Subscribe

  • Земля дрожит

    Земля деревни – трепетать, Сочить стихами сладость? Какая ж это гадость - В лучах бесцельно пропадать! Медоточивый стихоплет – Ладошки мягче ваты,…

  • Простаки

    Трубит труба – день судный близко, да усталость Пустеет с кашей жидкой миска – Сожрали, выдохся запас, Конец грядет, никто не спас. Жилось паршиво,…

  • Стекло

    Стекло прозрачною границей Разъяло мир на два куска. За ним мороз, и снег кружится, А в доме нужно два носка, Да майка тонкая и бриджи, И взгляд в…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments