i_molyakov (i_molyakov) wrote,
i_molyakov
i_molyakov

Москва. 24-28 октября 2015 года. 17

Глухой подвал, куда завел лабиринт, назывался Красным залом. Беспечные старики и малиновые моджахеды, творения девушки по имени Софья. Композиция называется «Mother Land». Из темноты все звонче доносятся звуки оркестра. Дикость сочетания: мрачное подземелье и нестройное дребезжание меди. Дорогу перекрывают черные столбики, на которых лежат наушники. Холодные - никого нет, я один напяливаю их на уши. Средь потрескивания спокойный, потусторонний мужской голос - урок математики. Дети хором повторяют за учителем: «Два плюс два будет четыре. Три плюс три - шесть. Четыре плюс…» «Видите, ребята, - голосом завзятого педофила вещает дяденька, - безусловность. Это когда ничего нельзя сделать».
Становится противно, срываю наушники. Вдали мучается в глухой трубе девушка в шортиках: «Почему ничего нельзя? Девица-то из трубы выбралась. Выходит, спокойный голос дяденьки - ложь, и безусловность - не безусловна».
Низенький куб. Широкий, мощный. На нем склеенный из бумаги танк. На стене белый ватман. На нем чертеж боевой машины. Чертеж оказывается занавеской. Из-за нее выползает большая, почти в человеческий рост, картонная модель боевой машины. Выкатывается на середину зала. Внутри магнитофон. «Пп-к-п-х», - имитирует выстрел игрушка. И гусеничное чудовище уползает за белый чертеж.
Вспыхивают со всех сторон экраны. Перебираясь с одного плазменного прямоугольника на другой, по городской улице ползет нестройный оркестрик: туба, барабан, саксофон, две трубы, тромбон и банджо. Лето. Порхает тополиный пух. Среди музыкантов, одетых в длинные плащи и береты, шествует голая девушка, густо раскрашенная. Создается впечатление, что она одета в переливающуюся змеиную кожу. Коллектив движется по обочине, старые «Жигули» притормаживают, весело гудят. Дикость: голая девица-дирижер, нестройная игра музыкантов и согласный рев клаксонов. Идея та же, что и с ряженым в петуха. Греческое растворяется. Остается похоть, которая всем дирижирует (женщина-змея), и вой вожделения безнаказанных автовладельцев. Все, что есть культурного, накопленного за десять тысяч лет, - нестройное дребезжание оркестра. Пробираюсь в верхний белый зал. На подоконниках великолепные журналы по искусствоведению. Бумага финская, плотная. Спрашиваю у смотрительниц, можно ли взять несколько. «Да берите все, - дружно, с облегчением заявляют смотрительницы, - все равно пылятся». Отбираю пачку, еле засовываю в рюкзак. Тяжесть неимоверная, но халява милей. Стоит ли мучиться? Выкинуть все и отправиться в гостиницу спать! Смотреть чушь - не слишком ли тяжкое удовольствие? Но ноги, бедра, грудь и даже задница с животом вопят: «Иди! Не сдавайся! Это - жизнь. Наберешься впечатлений».
Вхожу. Вадим Мухин: «Город детства». Полотен несколько. Загорелые пацаны на пляже. Потом комната, город. И с каждым полотном вертикальных и горизонтальных полос становится больше. Изображение почти исчезает. Становится понятным название экспозиции «Нет времени»: куратор Лагутов подобрал около тридцати художников, осмысливающих время как философский феномен. Отобранные решили: время (как и пространство) не абсолютно. Его, по большому счету, нет. Рефлексия по поводу советского прошлого. Осколки памяти. На стене висит телевизор, а на экране, медленно, одна античная фигура преобразуется в другую. Мальчик с лебедем - легендарная скульптура из Александрии - превращается в голову Медузы Горгоны. Голова - в безрукую Афродиту. Та - в разнеженного Аполлона. Куратор отчего-то решил, что это все в прошлом. Руины. Развалины. Но и современность куратору не по душе. Отрицает художник настоящее - и прекрасно. Работы Леонида Ткача: «Препятствие», «Двор», «Кость». Во дворе мальчишки возятся на железных балках. Один напряжен, готов к прыжку, а у другого нет головы. Белое пятно.
Впечатляющяя картина «Кость». Рабочие в фартуке, за токарным станком. В зажимах - грандиозная кость - бывшая нога, то ли мамонта, то ли носорога.
Александр Певзнер на стену повесил мраморную доску, на которой указал год своего рождения и смерти (позже выяснил - работы продаются, и самая дорогая работа - доска Певзнера).
«Режим работы» Саши Пичушки – непонятное изображение, а Александр Данилевский запомнился работой «Аполитичность»: узкая, как пенал, комната, а в ней валяется на раскладушке неопрятный мужик.
Tags: Москва
Subscribe

  • Мелочь, но приятно

    На Чебоксарской автобазе АО «Водоканал» состоялась прекрасная встреча с трудовым коллективом.

  • Мелочь, но приятно

    Встреча с гражданами, проживающими на бульваре Миттова, дом №5, города Чебоксары.

  • Мелочь, но приятно

    Вместе с братом Олегом на заседании Высшего экономического совета под руководством Анатолия Геннадьевича Аксакова.

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments