i_molyakov (i_molyakov) wrote,
i_molyakov
i_molyakov

Заметки на ходу (часть 251)

В аэропорту есть широкий балкон, приподнятый над летным полем. Медленно причаливают, ревя моторами, ТУ-134, ТУ-154. Несколько раз видел ИЛ-62. Быстро шныряют АН-24. Мне нравился АН-10. В отдалении выезжала на взлетную полосу мелкота – АН-2, ИЛ-2. «Суетились» маленькие вертолеты.
Рев, как музыку, полюбил в Курумычах. Отсюда уходили лайнеры, забитые цветной восточной публикой, на юг. Странные ощущения рождает вид пестрой азиатской толпы.
Зрелище – ИЛ-62 на взлете. Есть два мгновения при перемещении на самолете. Первое –когда самолет взлетает. Оторвался, втянул шасси. Земля убегает из-под брюха воздушного судна. Все стремительно уменьшается – постройки, деревья, дороги, поля. На их место вползает топографическая карта. На карте поля становятся ровными, а огромные квадраты четко очерченными и разноцветными. Пышные облака и солнце – холодное и бескомпромиссное на высоте в десять тысяч метров.
Второе – вид с земли. Был огромный самолет. Но оторвался от земли, и размеры его уменьшились. Габариты с большую, но всего лишь авиамодель. Внутри модели – живые люди. Пьют лимонад из пластиковых плошечек и сосут конфетки. Видны иллюминаторы, даже заклепки на крыльях и хвостовом оперении. Переваливается с тембра на тембр рев двигателей, но это уже не гигантский лайнер. Он стремительно уменьшается, и ты, как тебе кажется, даже можешь потрогать самолет рукой. Как хорошо уходил в небо ТУ-134!
В здании аэровокзала народу много, душно, представители разных племен агрессивно штурмуют кассы. Во второй половине 60-х, первой половине 70-х народ оседлал реактивный транспорт. Все хотели лететь на самолетах. В Душанбе, в Ташкент, во Фрунзе, в Алма-Ату. Деды в тюбетейках и мягких яловых сапогах. Бабки с ячеистыми авоськами, в которые были загружены красные яблоки. Молодежь в форме стройотрядовцев, с гитарами и рюкзаками. Мужики в клетчатых рубашках с коротким рукавом и молодые матери в кремплиновых платьях, белых босоножках и с сопливыми детьми.
У меня соплей уже не было. Они были у младшего брата. А у меня – не было. Нравилось расхаживать в толпе по аэровокзалу и слушать, как ревут самолеты. Представлялось, что это даже не аэродром, а космодром. Пассажиры загрузятся в серебряные машины и отбудут на зеленые планеты. Среднеазиатские пестрые халаты, овечьи папахи, кушаки из разноцветных платков и – ТУ-154 на взлете.
Мы променяли чудо на грязь убогих кишлаков и вонь зинданов. Реактивные лайнеры взлетали для всех – для старух и молодежи, для аксакалов и молодых матерей. Подержанные «боинги» летают для чиновников и оборзевших лавочников (пусть и миллиардеров).
Мне не спалось. Сладко и сильно зудело. Там, внизу. Зуд будто шептал: «Потрись, поерзай тем самым местом о простынь».
Гуляя с братом во дворах Академии, мы заходили в комнаты, которыми заканчивались мусоропроводы. Включали свет. Врассыпную прыскали мыши. Меня интересовали наклейки с иностранных бутылок. Привлекали иностранные юмористические журналы (типа нашего «Крокодила»). У нас в «Крокодиле» никогда не помещали карикатур или анекдотов «про это». В польских же, немецких, а особенно в венгерских журналах рисовали смешных голых теток и мужиков. Под картинками стояли подписи – что-то смешное. Мне было не до смеха. Я с жадностью рассматривал голые изображения. В душе зарождалось томление – такое же, как при рассматривании журналов мод на складе театрального реквизита.
Однажды обнаружил журнал на русском языке (польский журнал «Ванда»). В нем была изображена голая женщина и расписывалось, где и какие эрогенные зоны у женщин расположены. В статье впервые прочел слово «секс».
Посреди мусорки, под тусклой лампочкой, среди лопат и метел читал и не мог остановиться. В каком-то хламе швырялся Олег. Он стал гундеть, что ему в этом грязном месте скучно и пора выбираться отсюда. Но меня словно оглушило – «Секс! Эрогенные зоны! Вот что сильнее того, что ты считал главным! Секс важнее книжек. Он, может быть, важнее главной направляющей, пролегшей сквозь твои внутренности: ночные куранты – время – клоун Енгибаров – телеграмма Сталина – черно-белый мир – первомайская демонстрация – дикая радость – читальный зал Академии наук. Вещи, конечно, хорошие. Но эрогенные зоны сильнее».
Страничку со статьей пришлось вырвать, тщательно ее прятать (конечно же, во дворе, не в комнате: мама может найти, и будет что-то страшное) и перечитывать. Олежка заметил, что было что-то вырвано и спрятано. Стал приставать, чтобы и он увидел это спрятанное. Обещал все рассказать родителям. Пришлось делать ему деревянный меч из ножки старого стула, чтобы он заткнулся.
Tags: Заметки на ходу
Subscribe

  • Не ко времени. 34

    Массированная атака на ковид результата не приносила. Врачи-космонавты делиться со мной информацией не спешили. Уловил: при поступлении в шестой…

  • Не ко времени. 33

    Не помню точно, сколько дней «бултыхался» между температурными границами. Мне понравилось. Вечером, перед сном, - под сорок. С утра голова в легком…

  • Не ко времени. 32

    Корпус, запрятанный глубоко в лесу, большой. Хотел вылезти из машины, идти внутрь на своих двоих. Но меня уже ждали две медсестры, плотно укутанные в…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment