i_molyakov (i_molyakov) wrote,
i_molyakov
i_molyakov

Крым. 2015. 216

Оказавшись за порогом гостиницы, почувствовал: силы оставили. Спал мало, и, сколько бы ни торчал под ледяным душем, полный живот и накатившая на столицу жара придавили, как свинцовые плиты. Не только тело преисполнено воды, но и мысли, чувства - явления текучие. Великолепие золота и белых роялей выгнало чувства и мысли наверх - в область сердца и в затылочную часть черепа. Мысли о творческом, болезненном вертепе под названием «Серебряный век» идеальный сон мысли и чувства разогрел, наполнил шипучей пеной внутреннее пространство. Перебор роскоши, перехлест Гришкиных гляделок, изысканная вонь гомосексуализма и психопатии заставили «жидкость» духа заиграть, завертеться в диком танце. Ильич - лысый и в кепке - хохотал и говорил не о классовой борьбе. Экзистенциально усмехнувшись, «бес революции» распростер крепкие руки над людишками: Карсавина и Нежинский, Лифарь и Стравинский, Барнет и Айседора Дункан, Ида Рубинштейн и Аня Павлова, Бенуа и Белый, Остроумова-Лебедева и Горький, Серов и Васнецовы, солдатик Ларионов и мальчишка Маяковский, Якупов и Кузьмин. Будто призывал: «Ко мне, дети мои, опалина грядущей революции, кофейная гуща гражданской войны, русский яд, влитый в лопающиеся вены Европы.
Нервное напряжение давало силы и не расплескалось лишь оттого, что было сдержано страшным взглядом взбесившейся моей Родины, беременной переворотом. Младенец рождался посредством кесарева сечения. «Ребенок и Розмари» - слабая тень того, что творилось у нас, в ледяных полях и лесах. Мир шепчущих теней вел меня под ручки из помещения «Яра» к портрету генералиссимуса.
И вот - жара, тащу котомку на колесиках, и характерно отнимается рука, полголовы и пальцы на правой ноге. Одолевает хромота. А с И. - ничего. Говорю: «У нас нет билетов. Поезд ушел сегодня ночью. На Казанском билеты сдаем. Попытаемся купить на сегодняшний вечер». Новость печалит жену: «Летели в Крым - потеряли деньги. Снова терять?»
Спускаемся в подземный переход. Сыро. Прохладно. Пытаюсь спустить чемодан, попадая колесиками в колеи, припаянные для инвалидных колясок. Одно колесико не достает, нашу кладь швыряет и дергает. Нарастает раздражение. Долго и художественно изъясняюсь на великом русском.
Вылезли в сквере. Деревья выкорчеваны, асфальт разбит, трясутся в тупых звуках, лязгая, отбойные молотки узбеков в оранжевых куртках. Тащу чемодан по белой пыли. Пробираемся к станции метро «Динамо». Одно хорошо - сухая тень оставшихся в живых лип. Сначала - до метро, на станцию «Детский мир». Там банк, в котором у нас дело. Жена скрывается в помещении. Я - на раскаленной лавочке, придремываю в потной бейсболке. Со мной - толстенные девицы, служащие меняльной конторы. Босоножки на тонких ремешках, ноготки накрашены алым, хищно отточены. Такими ногтями можно рвать горло жертвы, предназначенной для бога Молоха. Одна - другой: «Фу! Выскочили! Хоть покурим!»
На вокзале - очередь на сдачу билетов. Сегодня всюду ржут. Не смеются только в очередях за деньгами и за билетами. Тупая сосредоточенность, искренняя (и детская!) серьезность. Возвращают копейки. Ни на плацкарт, ни в купе билетов нет. Долго ищем крикливых теток, зазывающих совершить поездку в Чебоксары на автобусе. Нам тихонько подсказывают, что теперь они прячутся за углом здания, там, где пельменная. Покупаем на вечер два билета. Известно, что это такое - на трезвую голову четырнадцать часов колдыбаться в тесном кресле. При воспоминании об этом все внутренние жидкости успокаиваются, лежат зеленой болотной водой. Чемодан - в камеру хранения. Еще в прошлом году собирался сводить И. в Новодевичий монастырь, под стенами которого Лимонов повстречал Елену с черным пуделем.
В монастыре - тихие монашки в черном. Жена, накинув платок, идет ставить свечку за сыновей. Мутит. Голова плывет. Вечером, у вокзала, в духоте ждем автобуса. Он подъезжает - старый, жаркий, липкий. Чуть отъехали, по пыльным окнам хлестанул бурный ливень. Упал в сон, как в обморок. Проснулся на Сурском мосту.
Tags: Крым
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments