i_molyakov (i_molyakov) wrote,
i_molyakov
i_molyakov

Заметки на ходу. Первое письмо другу (продолжение - 10)

Снова представляю вам отрывок из моей неопубликованной книги "Заметки на ходу":


Выражаю благодарность редактору -
Наталии Евгеньевне Мешалкиной
и ее маме Галине Константиновне
Посвящается маме и отцу
ПЕРВОЕ ПИСЬМО ДРУГУ

Мне совершенно не хотелось вступать в отвлеченные разговоры с соседом. В таких разговорах я участвую беспрерывно, и сил уже никаких на них не осталось. Мне хотелось тупо смотреть в окно. Тем более что мы проезжали гигантское водохранилище, заросшее по берегам высоким тростником, в котором по протокам расселись на лодочках рыбаки с удочками. Мне интересны были беленые хаты с четырехскатными крышами и огородами, в которых желтели гигантские подсолнухи и тыквы. А как успокаивает вид долго и далеко бегущих кукурузных полей! Что мне до исторических проблем в эти свободные десять дней на юге! Но, исходя из представлений о приличии, разговор был вынужден поддержать. Так же, как и биолог-экспериментатор, начал «шелестеть» тускло и тихо по поводу главного тезиса собеседника – о несоединимости исторических эпох в жизни одного государства и народа из-за давно возникших противоречий.

Стиль беседы обуславливался духотой. Несмотря на то, что я расхаживал в легких спортивных трусах и зелененькой маечке, легче не становилось. Набрав пластиковых бутылок, я наполнял их в туалете теплой водой из-под крана, выжидал редкий момент отсутствия в тамбуре курильщиков, заскакивал на скрежещущий, шаткий переход между вагонами, скидывал трусы и обливался водой с головы до ног. Я подпрыгивал на одной ноге в грохоте тамбура, меня шатало. Один раз даже выронил бутылку в межвагонную щель, из которой ровно дул горячий ветер, но удивительная скорость движений человека, которого могли застигнуть праздношатающиеся пассажиры, мокрого, голого, пытающегося на шатком полу натянуть трусы на волосатую задницу, позволяла мне избежать конфуза. Я не вытирался. Через пять минут стояния у окна над мусорными бачками все тело (и голова) становилось сухим.

В исторические дискуссии меня подвигла вступить вот эта разница. Слабый, укутанный в тряпки интеллигент, сумевший простудиться в неимоверную жару. При этом претендующий быть ницшеанствующим субъектом, но отнюдь не объектом, «моргающим и больным». И я, выпрыгивающий из трусов между вагонами ради того, чтобы облиться водой, но желающий лишь тупо созерцать окрестности, не претендуя на волевую, разумную деятельность.

Про Путина я с ним согласился – тот еще тип. Похлеще Ельцина будет. Камрань с Лурдесом уничтожил. «Курск» «наши» заклятые «друзья» потопили, а он все это дело «прикрыл». Станцию «Мир» из космоса в океан скинул, а теперь американцев на русских ракетах на МКС возит.

Но отличие от Ельцина существенное. Тот с Козыревым, Гайдаром и Чубайсом были искренни в своем стремлении услужить Западу. Думали, что те, на Западе, нас пощадят, дадут возможность влиться в единую семью «золотого миллиарда».

Тупой «западнизм», навеянный в 70-80-е годы голливудской пропагандой и радиоголосами, создавший у партийно-чиновничьей братии презрение к собственной стране и преклонение перед Западом, явился в их деятельности химически чистым.

Путин и его ребята про Запад уже все поняли. И туда не стремятся. Сделанные Путиным уступки в сторону Запада, заложенные в западные банки наши нефтедоллары (так называемый стабфонд) - это лишь средство заморозить ситуацию такой, какая она есть прежде всего внутри страны. Тактика единственно верная при нынешнем состоянии народа. Верхи «не хотят», так как знают, что «низы ничего не могут». Больно все общество.

Собственно, Путин делает то же, что и Брежнев в конце 80-х годов прошлого века. Лечит гнойный аппендицит антибиотиками. При Брежневе «чуть-чуть» подморозили ситуацию. Подмораживают и при Путине.

«Перестройку» затеяло «советское дно» - партийно-номенклатурное отребье, тесно связанное с криминальными теновиками. И хаос 90-х – это был советский хаос, а не свобода, как принято сейчас говорить про эпоху Ельцина. Правили бал там советские бандиты, которым было глубоко наплевать на парламентаризм, свободу слова, демократию с человеческим лицом. Более того, это были не просто советские бандиты, а русские лихие люди (ну разве что не на тройках, а на огромных джипах).

Путинская же команда – это тоже российско-советская команда. Они тоже родом из СССР, но не то дно, отребье, что бесчинствовало в 90-е. Это команда «порядка», которая присутствовала и в советское время.

Путин «подморозил» ельцинскую вакханалию. «Подморозка» дорого обошлась нашей стране, при ней болезнь стала еще более глубокой и страшной. Никаким восстановлением, реставрацией и тем более «созиданием» путинисты не обеспокоены. Но населению Путин нравится, так как большинство одобряет охранительную тактику краткосрочных действий. Все лучше, чем быстро катиться в пропасть.

90 процентов населения России нынче деморализовано настолько, что оторвать свою задницу от телевизора (женщины) или «оторваться» от бутылки (мужчины) даже ради осуществления своих шкурных интересов оно не желает. Процентов 7-8 «задницу отрывают», но только ради собственной «шкуры». И только 1-2 процента «бьются» не за «деньги». Пассионарии «засыхают» в безводной пустыне людского пофигизма и безразличия. Ни Ленин, ни Сталин, ни Гитлер, случись они сегодня, не смогли бы осуществить ни одного проекта с этой развращенной толпой.

Заявлять о разрыве советской эпохи и ельцинско-путинской неверно. Это одна история и то, что связь осуществляется и прослеживается за счет порочных, некрасивых, губительных национальных тенденций – не повод говорить о разрыве.

Страна наша огромна, но даже при ее гигантских ресурсах немыслимо представить, чтобы они обеспечили начало, расцвет и закат феодально-монархической России. Затем «с нуля» обеспечили бы тот же цикл для совершенно иной истории Советской России, а теперь бы еще дали «ход с нуля» вообще неизвестно какой стране, так как никто до сих пор не определил тот формационный тип общества, в котором мы живем и который строим.

Нельзя говорить и о полном разрыве между Россией царской и Советской. История, собственно, есть процесс реализации национальной идеи, выражающей конкретное природно-хозяйственное бытие народа.

Как можно говорить о разрыве исторического существования России, если здесь континентальный климат? Огромные пространства. Рубеж между Европой и Азией. Летом мы часто страдаем от жары. Но зимой все вынуждены тепло одеваться. На два-три месяца всех «сдувает» на огороды и в поля для того, чтобы были зимние припасы. Залогом единства истории и непрерывности идеальных процессов в головах российских мыслителей является особенность нашего расположения на земной поверхности, десятки тысяч километров пространств, холода и экономическая уникальность большинства регионов. Жизнь где-нибудь в Красноярске гораздо сильнее отличается от жизни в Краснодаре, чем жизнь в Зальцбурге от жизни в Цюрихе.

Россия, что Советская, что царская, могла существовать только в режиме созидания сильного, самодостаточного государства (или же прозябания в условиях перманентного недоделанного имперского образования).

Вся эта бурная созидательность (временами), покорное прозябание в недоделанности (постоянной) как раз и раздражает Запад. И его ненависть к России, что при царях, что при генсеках, что при президентах, пусть негативное, но самое верное свидетельство единства исторического развития страны.

Биолог-экспериментатор, вежливо выслушивающий мои разглагольствования, заявил, что М. Джиласа он не читал. Я вспомнил описание хитрым югославом одного эпизода, связанного со Сталиным. Тот при личной встрече, уже после войны, подвел гостя к карте мира и заявил ему, указывая на США и Великобританию: «Никогда они не смирятся с тем, чтобы такое пространство было красным – никогда, никогда!»

А вот про знаменитые слова Александра III: «Отныне у России есть только два надежных союзника. Это ее армия и ее флот» - мой собеседник прекрасно помнил. Однако отказался видеть нечто общее между мыслью Сталина и мыслью Александра. Он ехидно спросил, не считаю ли я, что Запад ненавидел СССР за то, что он олицетворял справедливость и народовластие, а Россию за ее православную веру и духовность.

Я не принял иронии, ответив Збигневым Бжезинским, призывающим до сих пор (уже при Путине, после Ельцина) к борьбе с нашим государством, которая ведется «против России, за счет России и на обломках России». А также напомнил о секретном докладе ЦРУ, легшем на стол президента Эйзенхауэра, в котором утверждалось, что США столкнулись с беспощадным противником – СССР. СССР стремится к господству любой ценой. В этой игре нет правил. А потому в борьбе с Советской Россией нужно забыть правила честной игры. Нужны более изощренные методы. Более тонкие, а значит и более безнравственные, чем те, которые применяются против США. И, самое главное, нужно внушить американскому народу, что это преступное поведение, эта смертельная философия должны быть приняты и поддержаны.

Имели место и справедливость, и народовластие. Конечно, не они вызывали неприятие Запада. Не могли они быть всеобъемлющими, так как созданные при Советской власти Северный морской путь, «второй» экономический центр России (Урал-Сибирь), выход Советского Дальнего Востока в Тихий океан через глубоководный пролив (Курильские острова), создание Северного Флота, оборонной промышленности, современной электротехники и станкостроения, развитие образования и науки, освоение природных месторождений требовали огромного напряжения всех слоев и классов общества.

Россия (что царская, что Советская) колоний не имела, веками процветать и модернизироваться за их счет не могла. Черпали и черпали правители изнутри, с народа и из народа. Из деревни, прежде всего. Летели шмотья кровавого мяса, хрустели кости. Так что о справедливости и народовластии как о ведущих ценностях говорить было преждевременно.

Но не единство ли исторического пути России наблюдается в той властной оси, что соединяет ломку Петра и ломку Сталина? Не есть ли глубинное единство в потрясающе скорой трансформации элит при Сталине и Петре? Чудовищные расколы, сопровождавшие реформы, которые должны были убить Россию, изнутри уничтожить, которые до сих пор исходят кровавым паром, ее, к удивлению и ужасу «добрых соседей», не убили. Страна жива (вне зависимости от того, взмывает ли она к звездам или ползает в кровавых соплях криминальных разборок и всеобщем воровстве).

Страшное единство русской истории в том, что раны, которые мы сами себе нанесли, гораздо тяжелее, чем те, которые нанес или только собирается нанести нам враг. Железная логика повторяющегося самоистязания ломает хитроумные западные изобретения игрушечных напастей для России. «Что русскому хорошо, то немцу смерть». Да, фашисты выжигали деревни вместе с жителями. Но ужас от этих злодеяний не достигал дна. В народной памяти засели полыхающие старообрядческие скиты с сотнями добровольных самосожженцев. Да, оккупанты вешали партизан. Но не вешал ли Столыпин крестьян тысячами? Не усмирял ли Аркадий Гайдар Тамбовщину под руководством Тухачевского? Не жег ли каленым железом Колчак русских рабочих? Не жгли ли до немцев японцы красных партизан в паровозных топках?

«Красное колесо» Солженицын писал не о революции. Он писал его про всю русскую историю. Ужас, не достигший градуса тотальности, рождает ярость тех, кого не смогли запугать до конца.

Запад будет всегда ненавидеть Россию, скованную намертво, навсегда и памятью, и действительностью неимоверных страданий. Он никогда не будет страдать глубже нас и полнее. Он никогда не сможет придумать способов ужаснуть нас окончательно, смертельно. «Они» еще «там» не побывали. Мы уже «там» были (и оттого так оперативно явили миру атомное оружие).

Это у нас называется ассиметричным ответом. Ницшеанские (фашисты) и голливудские (американцы) ужасы, которыми они пытаются нас деморализовать, никогда не достигнут накала вселенского ужаса, ведомого нам, русским. У нас всегда будет в запасе смертельно опасное топливо ярости, рождающейся между бесконечностью нашего страдания и их малохольных попыток нас напугать. Враги наши так же не могли достичь дна русских, родных всем нам ужасов, как не способны были одолеть своими вероломными армиями российских пространств. Ужасом захлебывались, в пространствах рассеивались.

Ни один враг не должен был знать главной стратегической тайны нашего народа – глубины залегания ужаса. Враг постоянно должен был проваливаться в нашу русскую трясину, как в болото.

Не свидетельство ли нашего единства то, что во все времена мы пытались скрыть свою реальную историю, переписать ее заново. Не стоит эти маскировочные действия всерьез принимать за разрыв исторических эпох.

Максимилиан Волошин (при произнесении этого имени женщина-колобок наконец сумела вклиниться в нашу затянувшуюся беседу, рассказать о красотах Коктебеля, о друзьях, которые давно  настаивают, чтобы супруги сменили место многолетней дислокации с Южного Крыма на Судак, Новый Свет и т.д. Мне пришлось потратить битый час на воспоминания о Волошине, его уникальном доме и его друзьях, а Ирина, помнящая множество стихов со времен своей работы в библиотеке, стала азартно цитировать поэта) утверждал, что Европа шла культурой огня, а мы в себе таим культуру взрыва. Черная ямина нашего метафизического существования «нарыта» взрывами, переломами, встрясками последних 400 лет. Огню, размышлял Волошин, нужны машины, города, фабрики, а взрыву, чтоб не расплескать себя, нужны стальной народ и орудийный замок.

Ровное «горение» Запада рождало бытовой и социальный комфорт, обволакиваемый устойчивой системой мифов. Да, различия между Германией католической и Германией протестантской есть, но раскол сглаживается мифами и установками бюргерской культуры.

У нас же этого социального каркаса нет. Что в основе, что соединяет нас? У русского народа народный дух вообще не действует внутри души. Он парит над народом в виде облака. Так считал Рудольф Штайнер.

А что нам остается, если иноземные (в основном) немецкие «специалисты», правившие бал в русской исторической науке в XVIII - начале XIX веков сознательно уничтожали древнерусские хроники и монастырские документы? Выходило, что русские невесть откуда «вползли» в историю в IX веке из каких-то неведомых лесов и болот. Были это некие косматые существа чуть ли не с каменными мотыгами. «Слово о полку Игореве» удалось признать подлинным лишь в середине ХХ века. Ткань национального мифа, «озоновый слой» русского бытия рвали сознательно. Открыли же лишь бездонную черную ямину, которой сами и ужаснулись!

Рациональный взгляд на историю, транслируемый десятками тысяч школьных учителей на миллионы советских школьников, имел «разный угол» при Сталине и Хрущеве. Позднесталинский «русский ренессанс» не давал позитивной мифологии, но хотя бы закреплял простую, понятную государственную идеологию, обозначенную в юридических формах.

Путинисты не создали никакой позитивной мифологии. Нет и внятной идеологии. Все зиждется на домыслах хрущевской, оттепельной исторической науки. В истории русский человек предстает косматым, диковатым субъектом, судьбу которого всего-то через тысячу лет после его «внезапного» появления будут (только и могут) решать «цивилизованные» демократизаторы. Но этим бездействием нынешние правители откровенно обнажили негативную подоплеку единства русской истории. Явили то, что, собственно, так ужасает Запад, - всегда «иное», русское.


Tags: Заметки на ходу
Subscribe

  • Мелочь, но приятно

    Художественная выставка «На Волжских берегах» в городе Новочебоксарске.

  • Мелочь, но приятно

    Депутатские фракции «Справедливой России» (Новочебоксарская и Госсоветовская) за работой.

  • Мелочь, но неприятно

    Было бы смешно, если бы не было так грустно. Не по-христиански как-то получается.

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments