i_molyakov (i_molyakov) wrote,
i_molyakov
i_molyakov

Крым. 2015. 187

Утром - сухой ветер. Даже розы под его порывами не шелестят, а скрежещут, трутся лепестками. Их запах, разносимый ветром, доносится до шестого этажа. Разглядываю вздувшийся в паху красный волдырь. Белые барашки, которыми украсили себя волны, как-то связаны с этим уродливым прыщем. Он чувствителен отдельно от иных, привычных, ощущений тела. Попадает, проветривая толстые ноги, ветерок, и вот играет ощущениями прыщ, как вчера вечером легко скакали лучи лазера по Аю-Дагу. Фихте, в предисловии к «Основам общего наукоучения», воскликнул: «К истине же я пламенею». Пламенеть можно к «кусочкам истины». «Что за волдырь между ног?» - вот к чему пламенеет мой разум. Сухой ветер раздувает огонь желания до значительных размеров. «И.! - зову я. - Посмотри, что за волдырь. Чешется!» Жена выходит в халатике, сонная, копается возле прыща: «Сильно красный, - подводит итог, - болит?» - «Чешется в согласии с внешними воздействиями. Ветерок коснется - нервно чешется. Один на всей ляжке. Ноге спокойно, а эту тварь ногтем так и разодрал бы. Нет ветерка, не трогаешь - и не чувствуется». И. спохватывается, натягивает платье, бежит звать врача.
В моменты беспокойства приходят мысли о людях великих, сложных. Бежим от ложных соображений о высшем интересе. Он будто бы есть основание всех остальных интересов. Высшим интерес делает только озабоченность самим собой. Боюсь прыща. Но и интересуюсь им. А Фихте к «истине пламенел». Истина, выходит, обуславливается интересом к самому себе. Несколько дней меня мучает желание свозить И. на Карадаг. Мне там было хорошо. Пусть кайфанет, напитавшись чудесными видами, и жена. Лелеял желание добра для другого. Желание укрепляло душевное здоровье, приподнимало в собственных глазах. А этот прыщ, беспокойство о себе все портило. «Я», как учил Фихте, должно быть определено, то есть в нем должна быть уничтожена реальность или же деятельность, как мы должны определить реальность. Как ее уничтожить, если на меня, на маленького, прямо с утра столько навалилось - ветер, скрежет листьев, зависимость прыща от дуновений, желание сделать И. приятное и - о, ужас! - понимание, что, собравшись везти жену в Коктебель, я тешу собственное самолюбие, гордость.
Сижу, думаю: «Какой молодец, благородная душа, жену за мучения со мною решил вывезти к красотам Крыма. Мерзавец! В помощь постыдным своим желаниям притягиваю немыслимую прелесть моря, гор, скал. А ведь старик Фихте, размышляя о воле, полагал, что это единственный инструмент, которым…».
Вернулась И. с врачихой. Пришлось доверить пах малознакомой женщине. Но ненадолго. Врачиха глянула только, тревожно сказала: «Это клещ. Где умудрились подцепить? Ночью, на Медведь-горе, когда все на ушах стояли…».
Плохо. В десять утра приедет Вадим, особист, на «Мицубиси». С женой. Вадим, еще когда вез нас из Симферополя, сказал, что Коктебель не видел, нет проблем, берет нас, свою супругу и едем к отрогам Карадага, к Золотым воротам, хотя и не близко. Он приедет, а эгоистические настроения, которыми тешил себя целую неделю, окажутся никому не нужными. Да еще и ногу разворотят.
Врачиха сказала, что насекомое, зараза, забуровилось в мясную мякоть глубоко: «Сама эту сволочь выковыривать не буду. Вызовем хирурга». Не прошло и пяти минут, как в номере было полно народу. Даже замдиректора санатория пожаловал. «Надо в операционную», - безапелляционно заявил моложавый, седоватый хирург. Пошли. Медсестра в холодной, белой процедурной. Звенит блестящими щипчиками врач: «А ну-ка», - резко подошел он ко мне с массивным пинцетом (при этом медсестра с тампоном и пахучей жидкостью резко подалась к месту извлечения). Доктор больно сдавил щипцами клок пораженной плоти. Помучил всего мгновение. Я закрыл глаза, отвернул голову. Показалось, что в дырку, разверстую сжавшим кожу пинцетом, проникло еще что-то холодное, острое. Страшно неприятно, но терпимо. Сестра быстро приложила ватку к тому месту, где была боль, вдавила ее в это место. Сверху - кусок пластыря.
Открыл глаза. Хирург: «Все, удалил! - а сам скидывает в скляночку какое-то существо. - Теперь срочно в Ялту, на анализ. Не дай бог, энцефалитный, зараза. Вам - предварительный укол. Через сутки анализы вернутся. Анализ будет стоить тысячу двести. Квитанцию выпишем». - «А если энцефалитный, то денег не дам, все равно помирать», - слабо пошутил я. Хирург отреагировал моментально: «Дадите! Мы эту сумму к вашим гробовым добавим».
Tags: Крым. 2015. 187
Subscribe

  • Крым. 2 - 18 августа 2017. 38

    Мне кажется: вбираю мир в себя. Маленькие глазки распахиваю шире, мучаю мозг. Смотрю на скалы, обрывы, деревья. А получается – окружающее пожирает…

  • Заметки на ходу (часть 468)

    Какие-то уроды – причем, казаки – убили семью фермера. Двенадцать человек. Какой-то Махмуд. Богатый был. Фермеров немного на глинах Чувашии. В…

  • Отбившись от стаи

    Безумец, правде вопреки, Вопит: «Я выхожу из комы!» Бывают хуже мудаки, И мне они знакомы. Он прет из комнатной тоски, Ему темно и больно, Глазами…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments