i_molyakov (i_molyakov) wrote,
i_molyakov
i_molyakov

Крым. 2015. 175

Дверь на улицу открыта. Не дождь, а стена воды. В одном месте крыша протекает, подставлено железное ведро. Со звоном падают капли. Сначала стук редкий. А потом все чаще и - вот уже в секунду по капле. Служивые вымокли до нитки. Один - другому: «А эти, особисты, так и мокнут в кустах, - и к нам. - Можно, дождь переждем?» Мы, хором: «Можно».
С семидесятых помню, при спуске с «Горного», у дороги, стоял памятник погибшему неизвестному матросу. Там проходили все мероприятия патриотического толка. Хороший монумент: сероватый мрамор, фигура матроса вырублена грубо, хорошо, как у Вучетича в Сталинграде.
Там, где памятная доска в «Морском», первые палатки в двадцать пятом. Крупская, вроде, стояла. Ленин уже был. В семьдесят пятом, когда шли из школы, что за центральным стадионом, его фигура со штыками-знаменами выплывала из-за холма. В сумерках было страшновато. С художественной точки зрения, общность монумента погибшему матросу и памятника вождю революции присутствовала. Полянский Ленина изваял. Многое взял из мухинских «Рабочего и колхозницы». Линия жесткая: Геркулес работы Гликона.
Греки придумали на Олимпиадах: воля к победе. Просто: куда стремиться? Ясно же - к победе! Части геркулесового тела соответствуют представлению о человеческой силе на пределе ее возможностей. Даже если Геркулес спокоен, грудь, шея, спина - из мощного костяка и мышц. Нижняя часть тела легче - четко, реалистично.
Торс матроса обнажен. У него великолепные мышцы! Предположим, Полянский снял пальто с ленинской скульптуры. Вот вам - Геркулес, сотворенный древним греком. В Горках Ильича изваяли на смертном одре. И мертвый, он обладает мощным торсом атлета.
Поначалу Мухина хотела «Рабочего и колхозницу» раздеть. Бурный, радостный праздник здоровых людей. Но - запретили. На женщине - платье, на рабочем - комбинезон без рубашки. Мастерица все-таки раздела знатных персонажей трудового подвига. Юные, чахлые пионеры, проходя мимо матроса, мимо Ильича, напитывались стойкостью, жизнелюбием, обретали смысл - победа! А тут - удар. Непонятные монстры Эрнста Иосифовича Неизвестного. И что, помимо монументальных уродов, можно было изваять, ныряя из одной компании в другую!
Полицейские докурили сигаретки, затушили о стену, бросили окурки в мусорку. Из душа выскочил помывшийся. Мой собеседник (женщины давно говорили о чем-то светлом) подхватил тему классического начала у советских мастеров: «Мухина, в начале века, увлекалась новшествами: Франция, Роден и так далее. А в двадцатых годах - как отрубило: «Крестьянка», мощная баба, простолица, руки скрещены на обширной груди, кривоватые ножищи, будто загребающие землю. Голубкина не смогла одолеть себя, а Мухина, в отличие от утонченной товарки по мастерской Родена, определенно выбрала реализм.
Но многое почерпнуто у французов. Разве в «Колхознице» не чувствуется спокойная мощь бурдельевской «Победы»? Бурдель же цитирует Нику Самафрокийскую. А вот Майоль эксперименты и изнеженность (что ощущалось в Родене, в его любовных композициях), как и русская Голубкина, одолеть не смог. Смотрите его «Флору» и «Помону». Коненков долго колупался со своими предпочтениями, Эрьзя.
Многое «намутил» Роден. Не любил Гудона. Презирал Академию. Вел себя, как друзья его, импрессионисты. Бронзу и камень хотел оживить. Вспомните портрет Далу. Человеку больно. Мысль не лечит персонаж, а калечит. То в одну сторону метнется, а вот «Граждане Кале» - другая половинка. В «Гражданах Кале» он чувствует: скульптура - особый вид искусства, пафосный. Материал - бронза, мрамор, гранит - торжественны и своими названиями намекают на историю и идею. Паоло Трубецкой – конная статуя Александра III. Его детишки в бронзе воплощают не образ, а идею капризного детства. А Вера Ивановна…»
Из комнаты шустро выкатился смуглый человечек, голый по пояс, и приговаривая: «Ай-ай-ай… Шайтан!» - метнулся в кухню. Шипение сковородки прекратилось. Азиат вынес огромную посудину на вытянутых руках. Жареный картофель, чуть подгорелый лук. Мелкими шажками добрался до двери, пнул ее, и из комнаты послышались одобрительные возгласы.
«Мухина усвоила пафос времени и материала. Взялась за стальные листы. Плоскость времени поддержала, как земля, ее «Крестьянку». Многое покатились в тартарары. Возобладала идея: только моя боль, только я, страдающий человек. А без «плоскости истории», что ушла из-под ног, глупости случаются. Особенно у Неизвестного. Или у клоуна Шемякина. Кстати, Неизвестный для Артека еще одну вещицу создал - в виде греческого амфитеатра. Это там, где дядька с гипертрофированными мышцами выставляет огромные, как ковши, ладони. Якобы детей защищает».
Tags: Крым
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment