i_molyakov (i_molyakov) wrote,
i_molyakov
i_molyakov

Крым. 2015. 174

У проходной внимательно осмотрели пригласительные. За воротами люди растекались по дорожкам, ведущим вниз. Шли лестницы и наверх, но туда мало кто поднимался. А вот мы с И. полезли. Чисто. Почва легкая даже после ливня (я брал ее в руки), усыпана желтыми иглами. Сосны раскидисты, но высоки. Внизу открывался морской вид, а на море наползал густой ковер зелени. Сквозь нее пробивались разноцветные крыши корпусов: «Кажется, «Прибрежный», а ниже - «Кипарисный». Там старинный корпус санатория и изысканный особняк Суук-Су, в котором располагалось казино. В мое время особняк занимало руководство лагеря, был музей космонавтики. Там - Книга почета и памятник Крупской».
Выше лезть не стали. Снова широкая дорога, но теперь спускается вниз. Уютные двухэтажные корпуса в стиле шестидесятых годов прошлого века. Лагерь «Озерный». Помещения подновили современными материалами (то ли пластик, то ли стекло). Старое здание, навесят пластиночки, и выходит новое. В мое время эти строения прилично смотрелись со штукатуркой.
Кипарисы, вдоль дорожек - лавр благородный, сосны. Подчеркнуто чисто - ни бумажек, ни пластиковых бутылок. Редкие артековцы - в желтых майках. У нас парадная форма была военизирована: голубые брюки (или шорты). Белые гольфы. Белые портупеи: верхний ремень продевался под погон белой рубашки. Пуговицы - желтые. Пилотка - голубая, с рубиновой звездой. Рабочая форма - светло-коричневая рубашка военного покроя. Темно-желтый ремень, алый галстук, светло-коричневые, брюки, темные носки. На голове - убор, похожий на современную бейсболку.
Между кипарисами - странные скульптуры, представляющие собой нечто нервное, скрюченное. Толи рыбы, толи змеи. На пересечениях дорожек дежурят люди в черном камуфляже. Вновь выбрались на главную дорогу. Там, через каждые сто метров, - патрули. Проверяют бейджики, пропускают.
Миновали площадку с нарисованной буквой «Н» (helicopter): «Для вертолета. Посадочная, - говорю И.. - Могли бы написать букву «В» (вертолет). Нет, обязательно «Helicopter». Видимо, ждут Медведева».
Выходим на плоскость посадки. Пусто. Охраны нет. Вид - дух захватывает. Слева - Аю-Даг и крыши корпусов лагеря «Горный». Справа вознеслась в небо скульптура Ленина, выполненная Полянским. Высота Ильича - метров двадцать. За спиной - три стилизованных знамени. Все вместе, метров пятьдесят.
Вновь надвинулись отяжеленные водой тучи. Духота, как в парной. Между тем, Ленин изображен в пальто: «И не жарко ему, бедному, в драповом-то?» - спрашивает И.. - «Не жарко, - отвечаю. - Зимой в Крыму ветра, холод. Ленин - солдат революции. И летом солдаты таскают с собой катанки: вдруг заморозки. Нет, Владимира Ильича голыми руками не возьмешь!» - «Вот ты, Моляков, всю жизнь для кого-то катанки крутишь. Один солдат революции, другой. А сам в драных штанах ходишь». - «Погоди, придет момент, и меня экипируют», - бодро отвечаю жене. - «Ага, в саван укутают и на кладбище отправят с облегчением друзья твои верные».
Когда выходили с вертолетодрома, вновь ударили тяжело, звонко дождевые капли. Понеслись по дороге веселые люди, радостно, чуть поддато, завизжали. Мужчины сорвали курточки, укрыли спутниц, раскрылись разноцветные зонты. Подумал: «Хорошо, что пропуска в пластике, а то бы давно водой размочило».
Появились смуглокожие люди в заляпанных мелом спецовках. Шмыгают в кусты. Мы - за ними. Дорожка. Вдруг - железная сетчатая ограда, за ней - рыжее поле, перемолотое огромными колесами. Торчит несколько свай. Барак - легкий, из кусков нержавейки. Дверь открыта. Мы и еще несколько пар - в барак.
Полутьма. У входа - грязные, стоптанные сапоги. На гвоздях - рабочие куртки, штаны. Лопаты. Ведра. Несколько больших бочек с чем-то маслянистым. Длинный коридор. Двери. Одна открыта (видимо, кухня). Что-то шкварчит на масле, остро пахнет жареным луком, а от мокрой рабочей одежды тянет живым и кислым. И - никого. Некая компания - в цветных маечках, алых галстуках и легких штанишках в этом месте тяжелого труда и усталости - неуместна.
Пожилой мужчина, с бородкой и в очках, лениво тянет: «Уныло. И мы тут - с боку припеку. Как скульптуры Неизвестного в парке «Прибрежном». Вокруг такая природа, а тут Эрнст со своими глупыми, пьяными фантазиями». - «Это Неизвестный?» - спрашиваю с удивлением. - «А вы как думали! Он, родимый», - оживляется очкастый. - «Невозможно! Хрущев педерастом обзывал, а он - к детям, в «Артек»!», - не удержался от возгласа я. Одна из дверей с шумом распахнулась, выскочил смуглый человек в плавках, с полотенцем на плече. Напевает с акцентом: «Черные глаза, черные глаза…» Заскочил в кухню, выключил газ. В дальнем конце коридора скрылся за еще одной дверью. Зашумела вода. Рабочий принимал душ.
Tags: Крым
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments