Крым. 2015. 173
И. скрылась в дверях. Остался под магнолиями. Радостно возбужденные люди идут к проходной. Слышатся возгласы: «Привет! Сколько лет, сколько зим! Не ожидали увидеть, а мы наплевали на все и приехали». Взрослые дядюшки с тетушками повязали на шеи красные галстуки. Слышится звук хриплого горна, сухой стук барабана. На майках, блузках, рубашках артековцев пришпилены ламинированные таблички с надписью: «Участник». Темно-желтый, почти оранжевый, цвет бейджиков вызывал во рту вкус сладости. Словно только что съел таблетку «Холодка». Обидно. Уж я-то не последний человек в лагере, а приглашения нет.
Неожиданно появилась И. с горящими глазами. В сложных обстоятельствах жена заряжена на достижение цели. Женщины любят общество сильнее, чем мужчины (танцы, совместные посиделки, беспрерывный обмен новостями). А тут - роскошь общения. Люди в праздничном настроении. И только я сижу, позевывая.
От разогретого асфальта поднимается густой пар. Солнечные лучи, как-то криво, сумели пробиться через дождливую хмарь, и испарения отсвечивают стальными бликами. Гул голосов и ленивое истечение пара. Вот и грущу.
И.: «Не представляешь, как здорово! Все интересно. Спрашиваю, откуда участники. А девчонка на регистрации - несколько месяцев отбирали. В архивах - списки. Грамоты, медали, занесение в Почетную книгу, фотографирование у знамени Артека. Много знаков отличия - высылаем приглашения. Даже Путина звали. Но приехали Медведев, Голодец, Ливанов, еще кто-то. Я им - про тебя. Не могли пропустить парня, занесенного в Книгу почета, сфотографированного у знамени. А мы приехали. Девчонки тут же давай рыскать по базе. У них все оцифровано. Они сейчас ищут. Я - за тобой».
Нехотя вхожу в стеклянные двери. Фойе, отделанное мрамором, пальмы в кадушках, распахнутые двери в полутемный зал. Влажно, душно. На зрительских креслах расселись такие же, как мы, без пропусков. Длинный ряд столов. На них 10-12 компьютеров. Знакомая штабная суета - носят ящики с майками, бейсболками. Знамена с артековской символикой. На столах - пачки списков, карандаши, ручки, дыроколы. Время от времени выкрикиваются фамилии. Люди подходят, шепчутся с девушками в парадной форме. Кто-то получает пропуска. Кто-то нет. Свет в зале выключен, но ярко горят настольные лампы. Минут десять посидели. Кличут: «Моляков! Здесь?» Суечусь, торопливо выкрикиваю: «Здесь, здесь!» Подходим к администратору. Она: «Моляков. У знамени Артека. Запись. Четыре грамоты. Две медали?». Я: «Верно». Мне: «Паспорт». Паспорта нет, но протягиваю удостоверение депутата: «Пойдет. В компьютере есть данные. Семьдесят пятый год». Я: «А еще семьдесят второй. Три грамоты. Одна лагерная, две - дружинных. Два Знака отличия - золотой, серебряный. В семьдесят втором - звеньевой. Семьдесят пятый - командир первого комсомольского отряда». - «Этого не надо, - бросает дежурная. - Главное - снимок у знамени. И как мы вас пропустили? Извините, пожалуйста. Сейчас выпишем пропуск». - «Я с супругой. Ей тоже…», - лепечу я. - «Ну разумеется, - кивает девушка. - Два бейджика Моляковым».
Оранжевая карточка украшена эмблемой лагеря. Надпись: «Юбилейная встреча. Артековец всегда». И еще: «Участник. Кипарисы, море, Адалары, Аю-Даг. В центре светлое пятно, куда вписывается имя участника». Все вписывается ровным, твердым почерком. Пропуска вставляются в пластиковый кожух. Целлулоидная рамочка с блестящей прищепкой. Хочешь - цепляй за одежду. Но, тут же выдаются оранжевые шнурки, продел в ушко и, повесив на шею, - щеголяй с объявлением о том, кто ты есть. Выдали пригласительные: на белом фоне будто бы морская волна, а за ее плавным накатом - языки пламени - желтые, красные: «Артек. 90 лет. 16 июня 2015 года», - гласит надпись на плотной ламинированной бумаге.
Концерт начнется в восемь часов вечера - праздничное шоу: «Один день из жизни Артековца». Центральный стадион. Наша трибуна третья. Ряд пятнадцатый. Места 8 и 9. Предложили трехцветные галстуки. Слово «шоу» в приглашении расстроило. Не шоу, а представление. Лагерь-то - достижение Советской власти. Бесспорно. А тут неуместное словечко. Видятся морды Гоши Куценко, Тины Канделаки, Дмитрия Нагиева. Предлагают галстуки под цвет власовского триколора. Отказываемся. Говорю: «Я, девушка, из другой оперы». - «Ну, не желто-голубой же выдавать. У нас и нет таких», - надувает губки администратор. - «Я носил галстук красного цвета», - произношу с высокомерием. - «Да пожалуйста, - отвечает, - вот вам красный. На днях завезли много. Но много и берут». Повязываем вместе с И. алые галстуки. Выходим на парящий асфальт. Настроение отменное: «Будь готов!» - вскидываю руку в пионерском приветствии. - «Всегда готов!» - четко отвечает жена.
Неожиданно появилась И. с горящими глазами. В сложных обстоятельствах жена заряжена на достижение цели. Женщины любят общество сильнее, чем мужчины (танцы, совместные посиделки, беспрерывный обмен новостями). А тут - роскошь общения. Люди в праздничном настроении. И только я сижу, позевывая.
От разогретого асфальта поднимается густой пар. Солнечные лучи, как-то криво, сумели пробиться через дождливую хмарь, и испарения отсвечивают стальными бликами. Гул голосов и ленивое истечение пара. Вот и грущу.
И.: «Не представляешь, как здорово! Все интересно. Спрашиваю, откуда участники. А девчонка на регистрации - несколько месяцев отбирали. В архивах - списки. Грамоты, медали, занесение в Почетную книгу, фотографирование у знамени Артека. Много знаков отличия - высылаем приглашения. Даже Путина звали. Но приехали Медведев, Голодец, Ливанов, еще кто-то. Я им - про тебя. Не могли пропустить парня, занесенного в Книгу почета, сфотографированного у знамени. А мы приехали. Девчонки тут же давай рыскать по базе. У них все оцифровано. Они сейчас ищут. Я - за тобой».
Нехотя вхожу в стеклянные двери. Фойе, отделанное мрамором, пальмы в кадушках, распахнутые двери в полутемный зал. Влажно, душно. На зрительских креслах расселись такие же, как мы, без пропусков. Длинный ряд столов. На них 10-12 компьютеров. Знакомая штабная суета - носят ящики с майками, бейсболками. Знамена с артековской символикой. На столах - пачки списков, карандаши, ручки, дыроколы. Время от времени выкрикиваются фамилии. Люди подходят, шепчутся с девушками в парадной форме. Кто-то получает пропуска. Кто-то нет. Свет в зале выключен, но ярко горят настольные лампы. Минут десять посидели. Кличут: «Моляков! Здесь?» Суечусь, торопливо выкрикиваю: «Здесь, здесь!» Подходим к администратору. Она: «Моляков. У знамени Артека. Запись. Четыре грамоты. Две медали?». Я: «Верно». Мне: «Паспорт». Паспорта нет, но протягиваю удостоверение депутата: «Пойдет. В компьютере есть данные. Семьдесят пятый год». Я: «А еще семьдесят второй. Три грамоты. Одна лагерная, две - дружинных. Два Знака отличия - золотой, серебряный. В семьдесят втором - звеньевой. Семьдесят пятый - командир первого комсомольского отряда». - «Этого не надо, - бросает дежурная. - Главное - снимок у знамени. И как мы вас пропустили? Извините, пожалуйста. Сейчас выпишем пропуск». - «Я с супругой. Ей тоже…», - лепечу я. - «Ну разумеется, - кивает девушка. - Два бейджика Моляковым».
Оранжевая карточка украшена эмблемой лагеря. Надпись: «Юбилейная встреча. Артековец всегда». И еще: «Участник. Кипарисы, море, Адалары, Аю-Даг. В центре светлое пятно, куда вписывается имя участника». Все вписывается ровным, твердым почерком. Пропуска вставляются в пластиковый кожух. Целлулоидная рамочка с блестящей прищепкой. Хочешь - цепляй за одежду. Но, тут же выдаются оранжевые шнурки, продел в ушко и, повесив на шею, - щеголяй с объявлением о том, кто ты есть. Выдали пригласительные: на белом фоне будто бы морская волна, а за ее плавным накатом - языки пламени - желтые, красные: «Артек. 90 лет. 16 июня 2015 года», - гласит надпись на плотной ламинированной бумаге.
Концерт начнется в восемь часов вечера - праздничное шоу: «Один день из жизни Артековца». Центральный стадион. Наша трибуна третья. Ряд пятнадцатый. Места 8 и 9. Предложили трехцветные галстуки. Слово «шоу» в приглашении расстроило. Не шоу, а представление. Лагерь-то - достижение Советской власти. Бесспорно. А тут неуместное словечко. Видятся морды Гоши Куценко, Тины Канделаки, Дмитрия Нагиева. Предлагают галстуки под цвет власовского триколора. Отказываемся. Говорю: «Я, девушка, из другой оперы». - «Ну, не желто-голубой же выдавать. У нас и нет таких», - надувает губки администратор. - «Я носил галстук красного цвета», - произношу с высокомерием. - «Да пожалуйста, - отвечает, - вот вам красный. На днях завезли много. Но много и берут». Повязываем вместе с И. алые галстуки. Выходим на парящий асфальт. Настроение отменное: «Будь готов!» - вскидываю руку в пионерском приветствии. - «Всегда готов!» - четко отвечает жена.