i_molyakov (i_molyakov) wrote,
i_molyakov
i_molyakov

Крым. 2015. 162

Вот и развалины церкви. Внутрь не пошел, а И. спрыгнула с тропинки, вошла не спеша. Говорю: «Вот крест, который собирался сшибить. Был наказан, чуть не сорвался». Жена выходит наружу, ищет большой камень, поднимает, еле тащит, громоздит на стенку. Запыхавшись, говорит: «Твои грехи замаливаю».
Пока И. возилась с камнями, подошли двое: юноша со спутницей. Один плеер на двоих. Динамики засунуты в уши парочки. Поделили справедливо: каждому по одному. Парень, подойдя к развалинам, вытаскивает наушник. В нем пищит вульгарная женщина по кличке «Гага». Дурацкая песня «Папарацци». Девица: «А чё?» Юноша: «Церковь. Молились и все такое». Девица: «А-а-а», - и пошла дальше, сунув в ухо динамик из уха друга.
Люди в качестве инструментов используют что попало. Кожу животных, пузыри. Благодатным оказалось электричество. Термивокс - а это двадцатые годы прошлого века. Если архитекторы подражают природным конструкциям, то отчего то же самое не проделывать со звуками? У Спилберга в «Контактах третьего уровня» за основу был принят набор звуков, которые удалось расшифровать - и вот из космического корабля появились уродцы. Режиссер неплохо заработал на кинокартине.
Сочинители научились играть на чувствах. Успешным инструментом оказалась человеческая глупость. Появились прекрасные аранжировки пустоголовости. Вокруг звуков разворачивается и нечто серьезное. У Кончаловского в «Дуэте для солиста» есть об этом немножко. Хотели они с Нагибиным про Рахманинова фильм «замутить», да не вышло.
И. стоит у алтаря, будто молится. Губы шевелятся, что говорит - не слышно: «Догоняй», - говорю. Иду дальше. Полоз был, ящерицы до сих пор вьются под ногами, но где же белки? Спустившись ниже, натыкаюсь на тропинку. К стволу дерева прибита потемневшая дощечка с одним словом: «Монастырский». Тропинка узенькая, под сводами деревьев. Трава длинная, склоняясь, она перекрывает путь. Ходят мало. Земля как пыль, красная. Кричу И., чтоб сворачивала с основной тропы, шла за мной. Иду долго, а на мыс все никак не попаду. И монастырей нет. Догоняет жена. Ворчит: «Вечереет. Вернемся! Какой монастырь! Нет его. Думаешь, название такое, то и сам монастырь есть?»
Упорно иду вперед. Гляжу на часы - действительно, поздно. Поворачиваю назад и получаю новую порцию упреков: «Говорила тебе!»
В кино случаются крупные планы, долгие паузы. Возможность тщательного разглядывания. Жизнь в привычном быту и есть документальное кино. Потом - театр. Смысл требуется загнать в 1,5-2 часа, а изменения (при возможности исправить «ляп» по ходу действия) - нельзя. Зритель халтуру почувствует. Подобное случается в общественной деятельности.
Потом опера. Думал: «И петь, и изображать что-то фигурой и лицом. Сплетать два процесса воедино. Главное - музыка. Кармен, а на сцене разевает рот толстенная тетушка, и ты миришься оттого, что наполнение сильное. Шаляпин играл, двигался на сцене. Паваротти никуда не ходит, ничего не «играет» лицом. Так же вела себя Мария Каллас. Оттого оперы с ее участием в основном ставил Караян. Оперный спектакль - это жест (отсутствие его тоже можно принять за сильную заявку на образ). И - резкие, общие мазки всего спектакля. Исполнители в музыкальных постановках размалевывают лица. Если же поет душа, то невольно превращаешься в актера нескольких жестов. Северный человек на юге почти всегда театрален, музыкален, выразителен. Он склонен плясать, флиртовать, громко разговаривать и смеяться, ибо музыка природы непривычна (поди-ка попой весело на трезвую голову зимним вьюжным вечером!) Чего же мне не нежиться на пуховых перинах роскоши черноморского побережья! Чего же не изобразить царскую особу! И женщина моя - царица. Говорю ей об этом, не стесняясь, а вот поздним ноябрем, под снегом и дождем, распространяться на эту тему не хочется.
Идем под южными деревьями мимо скал. Тропа превращается в дорогу, а у подножия горы вырастают белоснежные корпуса-небоскребы. Они, словно ракеты, готовые к пуску. Здесь уместна выдающаяся оратория Карлхайнца Штокхаузена для четырехканальной акустической системы (а ведь это пятидесятые прошлого века). Или Ксенакис, что использовал математические модели при сочинении «политонов». Электронное тотальное искусство очень подходит под современные строения, рвущиеся ввысь из богатой южной растительности. Кипарисы рядом с этими вызывающими монстрами не впечатляют. Карлики. А еще Пьер Булез, Роберт Эшли, Франсуа Бейль, Терри Райли. Да хотя бы соратник Дэвида Боуи - Брайан Ино. До «Black side of the moon», «Pink Floyd» оставалось почти двадцать лет.
Tags: Крым
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments