i_molyakov (i_molyakov) wrote,
i_molyakov
i_molyakov

Заметки на ходу. Первое письмо другу (продолжение - 9)

Снова представляю вам отрывок из моей неопубликованной книги "Заметки на ходу":



Выражаю благодарность редактору -
Наталии Евгеньевне Мешалкиной
и ее маме Галине Константиновне
Посвящается маме и отцу
ПЕРВОЕ ПИСЬМО ДРУГУ

Потом были Тула, Орел. Среди всех городов, лежащих на Харьковском направлении, больше всего мне нравится Белгород. Город красиво раскинулся на холмах, и он (может, оттого, что я всегда проезжал его в солнечную погоду), действительно, был белым, весело пронизанным сиянием золотых куполов. Церкви по придорожным городам у нас строить умеют.

Дядька-сосед, действительно, был простужен, и Ирина (сама отправившаяся в дорогу с сильным кашлем) отпаивала его предусмотрительно припасенными пакетиками «Терафлю».

Женщина-колобок, несмотря на нестерпимую духоту, кутала мужа в простынь. Сам он, накинув на голову капюшон от спортивной байковой курточки с надписью «I Love New York», с седой щетиной, поблескивающий очками с толстыми стеклами, рассуждал о вреде синтетических лекарств.

Чувствуя, что беспрерывное говорение супруги становится чрезмерным, дядька стал размышлять на тему предпочтительности лечения нетрадиционными методами.

Выяснилось, что он ученый-биолог, долгие годы работавший в системе Академии наук, имеющий патенты и звание старшего научного сотрудника. В начале 90-х закрытый институт, в котором он трудился, распустили, и они с женой (она работала там же лаборантом) остались без работы. Сейчас он трудится в частной конторе, но не по специальности.

Обида на окружающую действительность по поводу невозможности заниматься любимым делом у него так и не прошла. Он был желчен и в суждениях строг до нетерпимости.

Порошок оказал свое воздействие, сосед начал впадать в дрему, но завалиться спать не спешил. Его «стимулировала» супруга-колобок, пытавшаяся непременно влезть в беседу и поломать плавное течение невеселых мыслей отставного экспериментатора. Она «тарахтела» про своих нижегородских знакомых – артистов русского драматического и музыкального театров. О том, как все они – нижегородский круг знакомых интеллигентов – ждут премьер. О ведущем оперном солисте муздрамтеатра, который настолько беден, что не может позволить себе зубные протезы. Онегин у него получается щербатый. Проблема с солистами балета. Крупные парни перебираются в Москву, Питер или за границу. В провинции же балерины оказываются крупнее балерунчиков и для них – неподъемны. От этого спектакли обретают некоторую напряженную тяжеловесность, которую пытаются компенсировать форсированным звучанием оркестра, отчего кульминационные моменты вознесений одетт и жизелей принимают чересчур мелодраматический, прямо-таки гротескный характер.

Супруги, как я понял, собирают живопись местных художников и тем самым помогают им избежать мук голода. Одна беда – в квартире уже некуда вешать полотна. Вот уже тридцать лет подряд, в августе, они едут на три недели в Крым. Место дислокации – Кацивели. Я спросил, отчего не в Коктебель (там Ерофеев себе дачу строит). Но сделал это зря. Обрадовавшись, что наконец и я вступил в беседу, словоохотливая попутчица «зарядила» монолог на сорок минут о преимуществах Кацивели, расположенного аккурат между Симеизом и Форосом.

Ирина радостно сообщила, что мы будем базироваться в Алупке. Случилось то, чего я опасался, – женщина-колобок заявила, что это недалеко от Кацивели, минут сорок езды на маршрутке, и мы вполне могли бы наведаться друг к другу в гости. В конце пути, в Джанкое, между женщинами была достигнута договоренность, что обмен визитами состоится.

Из рассказов соседки мне запала в голову деталь -  когда в гости неожиданно приходят знакомые, можно быстро приготовить знатную закуску под хлеб, огурчики и водку. Берется широкая сковорода. В нее кладется колбаса, типа кубанской. Все это заливается медицинским спиртом, добавляется ложечка «жидкого дыма» и поджигается. Когда спирт прогорает – копченая колбаса становится горячей и имеет такой вкус, как будто ее коптили в лесу, на углях.

Сосед, укутанный в простынь, имеющий вид белогвардействующего учителя гимназии, так и не принявшего власть большевиков, поначалу вызвал во мне воспоминания о разглагольствованиях Заратустры в интерпретации Ницше. Это там, где Заратустра сокрушается по поводу человеческой деградации. Мол, не пустит стрелы своих желаний выше другого человека, не родит больше звезды, и даже сил презирать самого себя, презренного, у него не останется. Земля станет маленькой. Человек, тоже маленький, будет по ней прыгать и почему-то, по мнению Ницше, «моргать». Главным будет развлечение, вплоть до того, что развлечением станет и труд. Но будет и забота, чтобы преодолеть развлечение, которое будет утомлять. Не будет ни бедных, ни богатых. Некому будет управлять. Хлопотно. Но и повиноваться никто не станет. Все равны. Иные – в сумасшедший дом. Человек – «земляная блоха», и оттого он будет жить дольше всех своих предшественников. И для него – здоровье важнее всего!

В принципе, к этому мой сосед и подходил. Не сопротивлялся по жизни. И толчок к уходу от малаховских самолечений, травяных настоек, дыхательных упражнений, уринотерапии давала ему его верная половина. Он жил, потому что сопротивлялся катковой тяжести женщины-колобка, он восставал против неизбежной участи быть раздавленным этим каменным гладким шаром. Но, показалось мне, силы его были на исходе.

Начав рассуждения о спорте (а ехали-то мы к морю в самый разгар пекинской олимпиады), он вдруг ослаб и впал в обстоятельные, ровноголосые рассуждения о пользе йодистых добавок. Выяснилось, что базой их нынешнего финансового выживания являются его собственные разработки, принятые к производству. Сосед заявил, что пошел  в деле производства йодистых препаратов и эффективности их применения дальше отца Павла Флоренского. Я не стерпел и заступился за православного электротехника. Мы перешли к обсуждению основных положений «Столпа и утверждения истины», но тут, чувствуя, что потеряла инициативу, наш уходящий в скучную глубину реакционной поповщины разговор «передавила» женщина-шар. От Флоренского нас отвлекла тема проспиртованной колбасы.

Вся сила сломленности моего визави проявилась в этом эпизоде. Вместо того чтобы выдержать «накат» каменной сферы, он лишь обиженно-беспомощно сверкнул из-под своего капюшона в сторону супруги, но путь в бездны отвлеченного мышления вместе со мной продолжать отказался, бросил на этой опасной, продуваемой со всех сторон тропе в одиночестве.

Мы механически внимали рассказам об удобстве в хозяйстве «жидкого дыма» и нежелательности неподготовленных дружеских визитов. Гневаться на безразличие супруги к моим отвлеченным рассуждениям было бессмысленно. Очков я не ношу, возмущенные блики мне пускать нечем. Да и живем мы с ней по другому поводу, отрабатывая по жизни иные темы.

Весь гнев бессилия мой собеседник обратил против спорта. Поворот темы был настолько неожиданным, что женские разговоры прервались недоуменным молчанием. Сам по себе большой спорт чрезвычайно вреден, заявлял разочарованно наш попутчик. Бессмысленное ногодрыганье возводится еще более бессмысленными личностями в разряд фобии, авантюры, то есть испытания молодой человеческой плоти возводятся в высшую степень человеческого бытия-политики.

Сосед заявил, что как биолог уверен в ограниченности физических человеческих возможностей. Рекорды сначала считались по часам, потом по минутам, секундам. Сейчас дошли до сотых и тысячных долей в исчислении скорости, до долей миллиметра в исчислении дальности и высоты. Запихивание ограниченных ресурсов человеческой плоти в бездонные колодцы микровеличин воскрешают к жизни

Зенона с его Ахиллесами, черепахами и стрелами. Тупиковость ситуации с длинами, высотами, секундами компенсируется расширением совершенно нелепых олимпийских дисциплин. Катание на досках, езда на пузатеньких велосипедах по грязным горным тропам, толкание гладких камней по льду есть признак отчаяния свихнувшегося от скуки человечества. И на этой скуке политиканы умудряются получить жирный навар, а торговцы прибыль. Спортсмены, самоубийственно стремящиеся как можно глубже нырнуть в эти колодцы, вынуждены убивать себя допингом.

Сосед решительно заявил, что в Пекине сборная России провалится оглушительно, а первыми, конечно, будут китайцы. Он вызывающе усомнился в правдивости лозунга: «О, спорт, ты - мир». Со времен Древней Греции спортивные состязания были отложенной на время войной. Сама по себе война ужасна, но спорт есть отложенный лишь на время ужас. Он сродни онанизму, актом которого возбуждается не наслаждение, а ненависть. Это есть акт трусости и слабоволия, которые не дают безбрежно и очистительно разлиться гневу воинственных народов. Огненная вода гнева и ужаса, закупоренная олимпиадами и чемпионатами, начинает бродить, тухнуть, отравлять организм общества. Тотализаторы, болельщики, убивающие время в бессмысленных наблюдениях за пыжащимися атлетами, спортивные телеканалы и пресса есть такое средоточие мерзости и запустения, с которыми не сравнится и кладбище для нищих бездомных.

Ошарашенный столь оригинальным проявлением супружеской нетерпимости, я почему-то вспомнил несчастного Моцарта, которого по легенде не просто отравили, но из-за отсутствия средств захоронили в общей могиле для нищих, даже без гроба. Мне было известно, как пересыпали трупы безродных известью (или хлоркой – не помню). Представилось – Моцарт в потертом зеленом сюртуке с тусклыми пуговицами, в бледных гольфах, без парика и башмаков лежит в яме на смрадной груде других оборванных усопших, а лицо его засыпают белым порошком угрюмые кладбищенские служащие.

Наши спутницы, опомнившись, воспрянули. Не поняв всей глубины горького пафоса биолога-экспериментатора, начали поверхностно иллюстрировать его рассуждения воспоминаниями о каких-то знакомых и родственниках, пострадавших во время спортивных состязаний. Они было «вырулили» на спасительную тему о ранней смерти многих выдающихся спортсменов (вот, мол, тебе и польза для здоровья от спортивных занятий), но отставной исследователь пресек их малодушие железным выводом: «Если спорт – это война, только отложенная на время, то и победа Китая на Олимпиаде неизбежна!» Стройные колонны немецких олимпийцев в 36-м году, «клокочущий» в бравурных речах фюрер и нескончаемые ряды солдат вермахта, марширующих по покоренным европейским столицам, – явления одного порядка.

Побеждает дух. Специально атомизированное российское общество бездуховно, следовательно, его представители будут биты сначала на Олимпиаде, а случись война, то и на войне. Китайцы – едины. И не суть важно, что составляет основу их единства. Пусть уникальное сочетание даосизма, коммунизма и торгашества на грани выживания. Китайцы живы духом единым, «питающимся» незыблемыми мифами.

Почему Дэн Сяопин не стал разрушать мавзолей Мао, а сохранил память о нем как о великом вожде? «Почему этот всекитайский шахматист железной метлой вымел злопыхателей на наследие великого кормчего? - вопрошал мой собеседник. - А ведь в экономике он шел совершенно противоположным путем». Да потому, что народу не нужна пресловутая историческая объективность. Ему нужны удобные в употреблении мифы, не отягчающие повседневные заботы по поводу выживания.

У народа дух един – и он будет побеждать, хоть в спортивных состязаниях, хоть в войне.

Оказалось, что простуженный биолог работал в некоторых западных университетах. Там, заявил он, полные и всесторонние знания по гуманитарным дисциплинам, прежде всего, по истории, дают только элите общества в специальных, порой закрытых учебных заведениях. Большинство же студентов (особенно технических дисциплин) судят обо всем в рамках примитивных, тупо вдолбленных схем самого ограниченного свойства.

Ядерная физика – вещь опасная. Опасно биологическое и химическое оружие. Но не менее опасной штукой является объективное историческое знание. Общество предохраняется от неприятностей, и человеку, умеющему сделать ядерную бомбу, не дает знания не менее опасного – исторического или философского.

Кто взламывал советский строй? Математик Солженицын, заделавшийся писателем. Опять же математик Шафаревич, увлекшийся философией. Ядерщик Сахаров, проникшийся социальными идеями, и т.д., и т.п.

Блеснув очками из-под капюшона, биолог неожиданно заявил, что уже зрелым человеком признался в ценности для него курса истории КПСС, который он прослушал, будучи студентом университета. Зря издевались над этим курсом. Ни в одной другой стране мира не преподают в качестве базового предмета, в течение двух семестров, историю какой-нибудь партии. Да, победители в социальной битве написали эту историю так, как считали нужным, и преподавали соответственно. Но это была история, доводившая до сознания молодого человека реальность таких важнейших вещей, как три русские революции, связь их с революциями в других странах. Гражданская война. Победы и поражения. Вторая мировая война. Послевоенное восстановление.

И всюду мысль – свершения и поражения есть результат волевой человеческой деятельности. Эффект усиливается неимоверно, если разрозненные воли организованы. И если в течение года в сознание студента вкладывается мысль, что пленумы и съезды, документы и решения, коллективно вырабатываемые в ходе этих мероприятий, потом реально изменяют жизнь общества, то это и есть, собственно, высшая форма социализации довольно дикого млекопитающего под названием «человек».

Конечно, никто так до сих пор толком и не объяснил, почему в 1812 году русские проиграли Бородинское сражение (а это, по мнению биолога, было сокрушительное поражение) и сдали французам Москву, а осенью 1941-го «уперлись» и Москву отстояли. История – всего лишь описание действий людей в прошлом. Человек обладает свободой воли. Действует так или иначе, и здесь не существует объективных законов, как в физике или химии. Нет, например, безусловной связи между производительными силами и производственными отношениями.

В 1941 году свобода воли человека оказалась иной, и Москву Красная Армия отстояла. Здесь – опасность истории. Ход событий определяет не закономерность, традиция или закон, а свобода воли и, в массовом выражении и слиянии, стихия народного движения. Нет и не может быть объективной истории. По большому счету, мифология стирает историю.

А в СССР этого не понимали. Ведь если вдуматься, история КПСС входила вразрез с научным коммунизмом. Лакировщики и того, и другого перестарались и достигли противоположного эффекта. Студент, давший себе труд внимательно прочитать учебники по истории партии и научному коммунизму, неизбежно наталкивался на существенные противоречия и, соответственно, начинал думать. Сама власть, стремившаяся воспитать послушное население, делала через хрестоматийные дисциплины обратную работу.

Советская власть не просто научила миллионы людей читать и писать. Она сделала массовым преподавание истории. Девочкам и мальчикам, которые потом всю жизнь только и будут делать, что стоять у ткацкого станка или дергать рычаги трактора, волокущего плуг по бескрайнему полю, она вдалбливала в головы простейшие (но фундаментальные) формы сознательного рационализма в подходе к явлениям социальной жизни. Но этот сознательный рационализм неизбежно разрушал официальные формы идеологии. Здесь таилось непонятное и неразрешимое противоречие, неразрешимостью своей окрашивавшее весь советский быт негативным оттенком.

Неразрешенный негативизм накапливался и находил свое простейшее разрешение в выводе: а на Западе лучше, чем у нас. Вывод не имел рациональной подоплеки и оттого выливался в эмоционально-мифологические формы.

Биолог вспоминал (заявляя, что относит себя к поколению шестидесятников), что даже такая безобидная книжка, как «Деловая Америка», появившаяся во времена хрущевской оттепели, воспринималась как нечто революционное.

В глухой сельской школе учеников знакомили с великими, в своей противоречивости, творениями Пушкина (здесь дело дошло до национальной истории), Толстого, Достоевского, Некрасова, Чехова, Островского и т.д.

Моя память при этих словах попутчика услужливо явила воспоминание о том, как наш учитель пения, рассказывая о творчестве Иоганна Себастьяна Баха, «сбацал» на баяне вступительную часть его токкаты и фуги ре-минор.

На мой вопрос «отчего так произошло?» собеседник ответил положением о глубинной противоречивости всякого общества.

И здесь он обрушился на Петра I. Биолог назвал его кровавым тираном и убийцей, воплощавшим в своем поведении истинное содержание так называемого

«прогресса». Ради него Петр «расшиб» единое русское общество на независимые друг от друга огромное тело и  маленькую головку так называемой новой элиты – бритой, в напудренных париках и панталонах, лепечущей не на русском, а на французском языке. Тысячами верующие, объявившие царя Петра антихристом, сами себя сжигали в скитах вместе с младенцами. Миллионы полегли в землю на стройке мрачной северной столицы, при создании армии, флота, новых заводов и крепостей. При Петре, заявил биолог, население Руси уменьшилось чуть ли не в половину.

Раскол усилили разночинцы (впрочем, толчком к этому послужило брожение внутри самого «нового дворянства», вылившееся в умствования Сперанского и республиканское восстание декабристов). Разночинцы лишь распаляли уже саму элиту. Ни о каком едином православном народе, почитавшем своего царя, помазанника божьего, не могло быть и речи. Через разночинцев, в том числе и в дворянские слои, стали просачиваться западные идеи, чуждые русскому православному духу.

Раскол углубился. Общество развалилось явно по сословным признакам. Сами сословия стали испытывать внутренние напряжения между тягой к консерватизму и обновленческим «выбросом».

Биолог заявил, что великим знатоком всех этих неприятных процессов в купеческой среде был Максим Горький. Дед Каширин, а против него Фома Гордеев. Сам Горький, по сведениям моего собеседника, был вольный ницшеанец, что, собственно, и привело его к конфликту с Лениным.

Чернышевский «вырвался» из поповского сословия. Александр Ульянов - из дворянского и т.д. Вплоть до еврейских кланов портных и часовщиков, порождавших Троцких и Свердловых, «выброс» которых из привычных сословий усиливался различными ограничениями, чертами оседлости и т.д. Русские революции делались людьми, вырвавшимися из своих сословий, восставших против них и их же предавших. Они несли в себе великий дух противоречия  и раскола. Какими бы «правильными» революционерами ни были крупские, семашко, луначарские и бонч-бруевичи, но систему новой культуры, образования они возводили из духа противоречия.

Отчего, мыслил биолог, народ допустили к святая святых, к историческому рациональному взгляду на историю? Да оттого, что ненавидели православную, погрязшую в диких средневековых предрассудках церковь. Не религию, а именно церковь. Богоборчество, безбожие возвели в ранг университетской дисциплины. И этим самым рушили не только махровую христианскую мифологию, но закладывали бомбу и под собственный мифотворческий процесс.

Противоречия не преодолены. Они лишь углубляются. Впрочем, это не только удел России, дополнительно ко всему еще и «распятой» между Востоком и Западом.

Любая европейская страна больна (или здорова – кому как нравится) противоречиями. Великий раскол, постигший Францию во время революции 1789-1794 годов, так и не был преодолен, продолжившись вспышками 1830, 1848 годов, Парижской Коммуны. Родилась знаменитая поговорка: «Кюре никогда не подаст руки учителю». Революции раскололи французское общество на католическую, крестьянскую, провинциальную составляющую и городскую образованную буржуазию, исповедовавшую безбожие. Де Голль пытался снивелировать этот раскол Конституцией 1958 года, но в итоге получил май 1968-го и был вынужден уйти от власти.

То же и в Германии. ФРГ, западная ее часть, традиционно была католической, а вот восточная, ГДР – протестантской. И этот раскол не преодолен. «Я был в Берлине, - рассказывал биолог, - и могу свидетельствовать: даже после уничтожения берлинской стены город не стал единым». Не стала единой и страна. Впрочем, дело здесь не только в экономических проблемах. Раскол глубже и уходит корнями к бурной деятельности Мартина Лютера. Трещины, поразившие цивилизованные страны, будут только расширяться. Сама суть современности в этом трагическом, усиливающемся расколе, и попытки его остановить тщетны.

В заключение биолог выразил свое презрение к Путину и путинизму. Мол, Путин (а вернее, Сурков) вознамерился доказать, что между Россией царской, советской и нынешней существует преемственность, и это, собственно, одна и та же Россия. Под это стали выстраивать идеологию, писать школьные учебники, снимать фильмы михалковы и бондарчуки-младшие. На самом деле это разные России, России несоединимые. Всякая чушь о «суверенной демократии» есть пустой миф, не имеющий под собой никакой основы. Сама жизнь разрушит его.

Презирал же Путина биолог-экспериментатор прежде всего за сладострастную тягу к политическому трюкачеству. Восемь лет этот деятель умудрялся сидеть на «двух стульях». В идеологии якобы великий патриот России, а на деле, в экономической реальности, западник и монетарист.

Горе России, позволившей за счет немыслимого растранжиривания доходов от продажи нефти и газа одному единственному человеку это смертельное политическое фиглярство. Парень «кайфовал», в иллюзорных грезах представивший себя великим «преодолителем» глубочайшего русского раскола, мы же этот праздник души оплачивали.

Но время близко. Потрясения грядут. Бушу с Ангелой Меркель тоже хотелось бы «кайфануть» по-путински (при оболваненном и безропотном народе), да «денюжков нету». И бесконечно «кайфовать» другу Владимиру они не позволят. Похмелье будет ужасным. Дурацкие игры в Медведева-преемника закончатся сразу после первого же серьезного финансового потрясения или нешуточного экономического кризиса. А все это уже началось, стоит только глянуть на безобразия грузинского президента.

Мне показалось, что биолог-экспериментатор, разгорячившийся чуть-чуть к концу своего выступления, даже злорадно жаждет конца путинской эйфории. После столкновения с Америкой (посредством Грузии) эпоха извращенного «двухстулья» закончилась. Или – никаких счетов во вражеских банках, особняков в Лондоне, детишек в Гарвардах, Канар и

куршавельских попоек со шлюхами и цыганами, и – в конечном счете – никакой продажной, антинародной «рублевки» - или, как говорится, бунт бессмысленный и беспощадный.

Tags: Заметки на ходу
Subscribe

  • Между прочим

    В деловом ключе обсудили проблемы Ибресинского района с его руководством. Больная тема: отремонтировали районную поликлинику. Глава республики…

  • Между прочим

    Праздник праздником, но и у урмарских спортсменов есть проблемы и просьбы. Попытаюсь помочь их решить.

  • Между прочим

    Встреча с руководством Урмарского района.

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments