Крым. 2015. 143
Море почти спокойно. Еще немного и - штиль. Ленивое шевеление воды. Посейдон, то ли сонный, то ли старый, чуть дергает водную ткань, и она дрожит, да никак не уляжется. Катамаранов нет. Есть каноэ. За час использования двухместного катамарана - триста рублей. Каноэ - двести. Мужики советуют дождаться катамарана. А уж во второй раз, если понравится, можно плыть на лодочке: «Катамараны белые, легкие. С лесенкой, чтобы в воду спускаться», - убеждает старший. Садимся на камушки, наблюдаем. По морю разбросаны ослепительно белые суденышки под тентами, шмыгают оранжевые каноэ. Адалары недалеко, похожи на громоздкие утюги. Справа - домик Чехова, дальше - скала Шаляпина.
«Если честно, то немного волнуюсь», - говорю И. Она делает широкий замах, швыряет камушки в воду, замечает: «А я - не волнуюсь. Но интересно». «Вот будем отплывать от берега, а ощущение одинаковое, как у всякого морехода. Тур Хейердал на «Кон-Тики», на «Ра» смотрел на уходящий вдаль берег. Но мы в море не пойдем, а поплывем вдоль берега. Разные ощущения, что отсюда, что оттуда. Нырну возле Адалар на глубину. Чувствую то же самое, что перед походом в горы. Акул кровожадных в Черном море нет. Это на «Кон-Тики» товарищи Хейердала акул ловили руками. Голой рукой боюсь маленького краба взять: вдруг цапнет». «Не цапнет. А акулу - веслом», - смеется И.
Сидим долго. Наконец, причаливает катамаран, с него спрыгивает пухленькая девушка и высоченный парень. Поразил размер кроссовок молодого человека. Старший машет: «Садитесь!» Спрашиваем у парочки: «Хорошо ли?» Девушка насупилась, молчит. Баскетболист (так я его окрестил) словоохотлив и ласков: «Отлично! Кайф! Не пожалеете. Суденышко бежит легко. Только тент не складывайте - жарко», - и, широко шагая, догнал пухленькую недотрогу.
Садимся. Плавал на отечественных устройствах. Из металла, битые ржавчиной, скрипучие. Педали - тяжелые, а руль судна держал плохо. Рукоятку штурвала нужно было постоянно вывертывать, чтобы посудина шла прямо. Уставали ноги, немела рука на штурвале. Здесь - пластик. Литой. Сиденья едины с корпусом. Белый брезент тента на легких, блестящих трубках. Нажал на рычажок - свернулся. Возвратил в прежнее положение - и тент расстилается, хлопая. Педали легкие, крутятся, будто смазаны маслом. Рукоять штурвала - по руке.
Пошли от берега на приличной скорости, на педали не налегали. Руль не вихляется. Штурвал выставил, как надо, и - суденышко идет в заданном направлении: «Китайцы, что ли, делали игрушку? В армии, на переправах, такая сгодилась бы для пехоты.
Шустрый норвежец - Хейердал. Всё в теплых морях. «Кон-Тики» - на бревнах. «Ра» и «Ра-2» - папирусные, а «Тигрис» - из камышей. Пикара крышевали американцы. Самый большой батискаф «Франклин» пригнали в Нью-Йорк. Великолепные фотки: буксир тащит «Франклина» на фоне небоскребов Манхеттена. Примерно в те же годы, когда Пикары вели переговоры с ВМС США, норвежец хаживал в нью-йоркский клуб исследователей. Юноша верил в романтику. Все переиначили в интересах морских супердержав - США, СССР. Появился Сенкевич, врач. Ходил на «Ра», на «Тигрисе». Все записывал. Вел «Клуб путешественников» по телику. Теперь «Географическое общество» возглавляет Шойгу, министр обороны. А кто возглавляет «Клуб исследователей» в Нью-Йорке?
Не буду крутить педали. Но отдохнуть не дали. «Вези меня! Чего сидишь?» - заявила И. Обогнули мысок, за которым чеховский домик. Под Генуэзской крепостью открылся пляж из мелких серых камушков. Посреди бухточки высовывался из воды тяжелый мокрый камень. С боков оброс зеленой тиной.
«Если честно, то немного волнуюсь», - говорю И. Она делает широкий замах, швыряет камушки в воду, замечает: «А я - не волнуюсь. Но интересно». «Вот будем отплывать от берега, а ощущение одинаковое, как у всякого морехода. Тур Хейердал на «Кон-Тики», на «Ра» смотрел на уходящий вдаль берег. Но мы в море не пойдем, а поплывем вдоль берега. Разные ощущения, что отсюда, что оттуда. Нырну возле Адалар на глубину. Чувствую то же самое, что перед походом в горы. Акул кровожадных в Черном море нет. Это на «Кон-Тики» товарищи Хейердала акул ловили руками. Голой рукой боюсь маленького краба взять: вдруг цапнет». «Не цапнет. А акулу - веслом», - смеется И.
Сидим долго. Наконец, причаливает катамаран, с него спрыгивает пухленькая девушка и высоченный парень. Поразил размер кроссовок молодого человека. Старший машет: «Садитесь!» Спрашиваем у парочки: «Хорошо ли?» Девушка насупилась, молчит. Баскетболист (так я его окрестил) словоохотлив и ласков: «Отлично! Кайф! Не пожалеете. Суденышко бежит легко. Только тент не складывайте - жарко», - и, широко шагая, догнал пухленькую недотрогу.
Садимся. Плавал на отечественных устройствах. Из металла, битые ржавчиной, скрипучие. Педали - тяжелые, а руль судна держал плохо. Рукоятку штурвала нужно было постоянно вывертывать, чтобы посудина шла прямо. Уставали ноги, немела рука на штурвале. Здесь - пластик. Литой. Сиденья едины с корпусом. Белый брезент тента на легких, блестящих трубках. Нажал на рычажок - свернулся. Возвратил в прежнее положение - и тент расстилается, хлопая. Педали легкие, крутятся, будто смазаны маслом. Рукоять штурвала - по руке.
Пошли от берега на приличной скорости, на педали не налегали. Руль не вихляется. Штурвал выставил, как надо, и - суденышко идет в заданном направлении: «Китайцы, что ли, делали игрушку? В армии, на переправах, такая сгодилась бы для пехоты.
Шустрый норвежец - Хейердал. Всё в теплых морях. «Кон-Тики» - на бревнах. «Ра» и «Ра-2» - папирусные, а «Тигрис» - из камышей. Пикара крышевали американцы. Самый большой батискаф «Франклин» пригнали в Нью-Йорк. Великолепные фотки: буксир тащит «Франклина» на фоне небоскребов Манхеттена. Примерно в те же годы, когда Пикары вели переговоры с ВМС США, норвежец хаживал в нью-йоркский клуб исследователей. Юноша верил в романтику. Все переиначили в интересах морских супердержав - США, СССР. Появился Сенкевич, врач. Ходил на «Ра», на «Тигрисе». Все записывал. Вел «Клуб путешественников» по телику. Теперь «Географическое общество» возглавляет Шойгу, министр обороны. А кто возглавляет «Клуб исследователей» в Нью-Йорке?
Не буду крутить педали. Но отдохнуть не дали. «Вези меня! Чего сидишь?» - заявила И. Обогнули мысок, за которым чеховский домик. Под Генуэзской крепостью открылся пляж из мелких серых камушков. Посреди бухточки высовывался из воды тяжелый мокрый камень. С боков оброс зеленой тиной.