i_molyakov (i_molyakov) wrote,
i_molyakov
i_molyakov

Крым. 2015. 111

Пляж пуст. Непривычно. Нет визжащих детей, упитанных мамаш. Солнце припекает. Дымка рассеивается. В мир хлещет синева. Видно, что камушки не совсем серые. Проявляются крепыши - красные, черные, темно-синие. В шлепках хорошо брести у самой воды. Она напитывается плотностью. Не просто водянистое стекло, а увеличительная линза. Превращения воды показывают, сколь неоднозначна материя. Долдонят - Н₂О. С пустых буковок начинается формализм и его логика (база человеческого глупого самодовольства). Лишь немногие мыслители осмеливаются выбраться за пределы диктата формальной логики. Я не собираюсь. Мой надежный друг и опора - категорический силлогизм. Товарищем мне - вероятностный вывод. Изобретено человеком, чтобы встать спиной к всемирному логосу. Человека, подобного мне, кто только не соблазнял. Владимир Соловьев логос наряжал в женское (мудрость - София). Лосев, как восточный торговец, раскладывал разноцветные камушки мифов, в которых по-детски отражались фрагменты этого логоса. Коэн и Нагель заарканивали: логика - не все знание. Есть вещи поважнее. Как, друг, тебе метафизика? А логика и физика?
Человек сходит с ума от жесткости силлогизмов. Попробуй, выдержи железобетонное: угол падения равен углу отражения. Хуже тюрьмы. Хлопотливые америкашки подначивали: смотри, как мучается человек на гвоздях логических выводов. Придумали: логика вторгается в психологию. Докатились до того, что стали исследовать проблески логики в голове шизофреника (ведь способность логически мыслить, используя абстрактные категории, и есть главное отличие здорового от душевнобольного).
А слова? Запутанные сети смыслов, что волшебным образом продолжают трансформироваться, пленяя и беря в полон глупый мозг? Но я - не откликаюсь на песни сирен. Классические принципы - канаты, которые крепко привязали меня к мачте-судьбе. Если бы пляж, как и раньше, был заполнен людьми, был бы спокоен: веревки крепки, мачта не гнется. А тут - вода (материя из материй) зримо меняет свойство. У меня нет маски, ласт, трубки, чтобы уйти на глубину, ощутить нешуточное, правильное, привычное давление водной массы. Немного нужно. Природа рычит мне в сдавленные уши: не балуй! Хуже будет! Чуть дуну - и пылинка твоего «Я» исчезнет навсегда.
Иосиф Левин учил, что философия есть пляж. Условности (как у Диогена) отваливаются. Никаких приличий. Бродит средь людей голый. В него швыряют фекалиями, льют помои, потешаются, а взять с бессловесного не могут ничего. Человек голым бросился в мышление, не ограниченное ничем. В сиянии логоса мироздания, можно ничего не делать и лишь греться. Пустой пляж выволакивает на самое пекло.
И., раздевшись, тут же - в воду. Бултыхается, взбивает пузырьки, смеется. Зовет меня: «Игорь, давай! Теплая водичка». Не спешу сойти в воды морские. Намечено давно: иду на конец волнореза, разбегаюсь, ныряю. Первые мгновения стремительного движения под водой. Быстрая смена температуры, словно кто-то дергает твое тело, как басовую струну. Все в тебе вибрирует. Глаза закрыты. Тайна и безмолвие. Когда скорость от толчка спадает, резко идешь вверх, вдыхаешь, открываешь глаза. Вновь тебя дергает, и привычный мир ненадолго превращается в вымытый, чистый, не похожий на то, что было раньше.
Неподалеку сидит на лежаке старый мужчина. Трусы выцвели. Почти черный от загара. На голове густые кудри - белые, седые. Пот блестит на лбу. Тело грузное, стекает по лежаку коричневым воском. Ноги жилистые, на ногах кроссовки «Найк» красного цвета. Человек шевелит губами, читает книгу. В эпическом месте в виду Аю-Дага старые люди глубоко мыслят: «Этот, - думается мне, - похож на Эпикура, который сказал: никто, пока молод, пусть не откладывает занятий философией». Замечаю автора растрепанной книжонки: Корецкий. «Антикиллер». Эпикур имел лысину и не имел красных тапочек «Найк». Более того, он не ведал о Корецком, а говорил о молодежи. Сходство чисто внешнее, и не людских образов, а моих вольных интерпретаций.
Еще дальше - молодые. Они не взяли лежаков, а расстелили белое полотенце на камнях. Девица гибкая, стройная, в белом бикини. Он - толст, волосат, беззащитен. Широкие плавки врезались в кожу. Попка от этого стала маленькой, а сало живота, в прямых черных волосах, вылезло из плавок, словно тесто из квашни. Всё. Еще я и жена. Меня, безобразного, описывать некому. Девица, между тем, странно и громко говорит. Половину букв проглатывает. Невнятное клокотание: «Ле-ва, пей». Снова клокотание: «Хо, - заглатывается слюна, - чу».
Дядька у противоположного волнореза. В руках по полторашке пива «Крым». Не может залезть: бутылки перетягивают, сильно поддат, растекся на жаре. Смотрит на меня: «Мужик, помоги!» Подхожу, беру ледяное пиво. Человек забирается на четвереньках на бетон, кряхтит, встает на ноги по другую сторону: «Давай бутылки. А то хочешь, пошли по пивку?» Отказываюсь.
Tags: Крым
Subscribe

  • Заметки на ходу (часть 460)

    В Москве генералы долбят стены. А долбит кто? Наши, из Чувашии. Оклеивают обоями с позолотой. Ремонт каждой квартиры должен делаться с согласия ЖКХ.…

  • Заметки на ходу (часть 459)

    Так же и с властью. Она, власть, после жизни самой по себе, жуткая приятность. Но - все вранье в человеческой жизни. Изначально – смерть. Потом…

  • Заметки на ходу (часть 458)

    Родня – она разная. Сейчас и не смотрят – родня – не родня. Плюют. Но в провинции это есть еще – пусть и плохой, но свой. Это все ужасно давнее.…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments