i_molyakov (i_molyakov) wrote,
i_molyakov
i_molyakov

Заметки на ходу (часть 227)

Мама открыла много новых продуктов. Нельзя сказать, что Новочебоксарск плохо снабжался продуктами и товарами. В Новочебоксарске все было, никто не голодал.
Но в Москве было то, что еще не успело дойти до провинции. Например, глазированные сырки за 15 копеек. Или же хрустящие хлебцы. Или соломка. Вкусным было и овсяное печенье с молоком из треугольных пакетов. В Новочебоксарске молоко, кефир и ряженку продавали в стеклянных бутылках.
В Москве мама стала жарить картошку не на сливочном масле, а на постном. Говорила, что так полезнее. Было вкусно, ел с удовольствием. Но чего-то не было в Москве, что было в Чувашии. Взять те же полуфабрикаты. В Новочебоксарске с удовольствием ел картофель с грибами из пол-литровых баночек. Вывалишь на сковороду, разогреешь и ешь. Вкусно.
В Москве такого не было. Зато был сыр камамбер – с гнильцой, с плесенью, вонючий. Но, поскольку его принесла изумленная мама, мы с Олежкой ели. Не знаю, как Олегу, а я привык. Мне камамбер нравится и сейчас.
Наша семья попала в незнакомый океан. Попал в Москву-океан в тот самый момент, когда только-только начал созревать. Но все глупости, которые появляются у человека в голове в это время, ушли по назначению – в огромные усилия маленькой душонки – в то, чтобы продержаться, не подвести семью, отца и мать. Ведь им нелегко. Вот и не до глупостей, не до пустых игр. Продержаться бы. Но был вопрос: а ради чего нужно держаться нашей семье? И вот передо мной, не сразу, но вставало то огромное, ради чего нужно было держаться всем вместе.
Это великое проникло в меня с первого посещения Третьяковки. Через глаза «Спаса златые власы» это намертво (или наживо) утвердилось в моей душонке. Душонка из маленькой стала превращаться в огромное пространство.
Мама в Пушкинском музее, на знаменитой лестнице, сказала тихонько, но я услышал: «Какая красота! Какое богатство!» Ради этого богатства и держалась наша семья. Были бытовые трудности. Жили мы бедно. Но на театры и музеи денег хватало. К тому же в ВПШ и в Академии общественных наук драгоценные билеты в Большой театр, на Таганку, в «Современник» и на гастроли различных знаменитостей распространялись по реальной, государственной, цене. Мы покупали билеты за копейки, без спекулянтов. Это было важно. Более того – еще никто не видел в стране этих спектаклей и фильмов, а слушатели Академии и Школы их видели раньше всех.
Помню, сидели мы в актовом зале Академии (собственно, это была главная лекционная аудитория). Показали фильм «Иван Васильевич меняет профессию», а затем была встреча со съемочной группой. Что-то говорил Гайдай, потом Яковлев с Куравлевым. В этой аудитории были и Ростоцкий с Герасимовым, и Ромм с Козинцевым. Показывали козинцевского «Короля Лира». Был грустный Эфрос и рассудительный Олег Ефремов.
Запомнилась встреча с Любовью Орловой. Встречу с ней ждал особенно. В Уральске передо мной была ее фотография. Полочка в ванной комнате была украшена ее изображением. Бабуля купает меня в горячей воде, кутает в огромное полотенце, а я, распаренный и благодушный, каждый раз спрашиваю – кто это. И бабуля каждый раз объясняла, что это знаменитая актриса Любовь Орлова.
И вот увидел ее живую. Известно, что Орлова делала какие-то удивительные пластические операции. Она уже старая, но выглядит моложе своего возраста. Так оно и случилось – передо мной (а я сидел на первом ряду), за журнальным столиком, сидела молодая женщина. Это было чудо. Жадно вглядывался в лицо Орловой, но ни одного подлого изъяна обнаружить не мог. Не мог иметь притензии и к фигуре великой актрисы. Стройность и строгость. Деловой безупречный костюм. Темно-синий или темно-серый – сейчас уже не помню. Но эффектная брошь. Одна. Никаких расхристанных платков и шалей. Никакой жирноватости в фигуре. Просто – Любовь Орлова. Шик и четкость. Ум и скромность.
Свободный доступ к культуре Советского Союза (и какой культуре!). Свободный доступ к сокровищам прошлого. Весной 73-го года формировали группу слушателей ВПШ для посещения Алмазного фонда СССР. Потом – поход в Кремль и Оружейную палату.
С отцом были в Алмазном фонде. Мне не нужны бриллианты. Но нужно ощущение того, что был в фонде, все эти украшения видел, и они навсегда остались в моей памяти. Каждую секунду могу вытащить эти сокровища из памяти – и любоваться ими. Помню вооруженных автоматами солдат, охранявших массивные металлические двери и фонда, и Оружейной палаты. Могилы царей и князей в храмах Кремля. Особое воплощение богатства – Кремлевская стена с прахом героев Советской страны и, безусловно, великий мавзолей Ленина.
Tags: Заметки на ходу
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments