i_molyakov (i_molyakov) wrote,
i_molyakov
i_molyakov

Categories:

Заметки на ходу (часть 226)

Вставали мы очень рано. Отец уезжал на учебу, мама - в научно-исследовательский институт. За темным окном стелился гул гигантского города, а за оврагом сияло море огней. Весь город просыпался в темноте, собирался на работу.
Родители сразу подтянулись в столице. Они менялись на глазах. Отец собирал в портфель тетради, исписанные мелким, малопонятным почерком. Лицо задумчивое.
Изменилась мама. Город накачивал ее энергией. Она была создана для жизни в гигантском городе. Такое было чувство, то ей надоели унылые казахские степи и непроходимые марийские леса вместе с марийцами и чувашами.
Каждое осеннее утро она была в прекрасном настроении, скорее стремилась в институт. Не могу сейчас сказать, как она в нем оказалась. Видимо, помог отец. Или же сама мама нашла работу в столице по специальности. В общем, на «Химпроме» они производили искусственные красители, а вот придумывали технологию их изготовления именно в этом московском институте. У мамы дело пошло здорово. За те два года, то мы жили в Москве, она сумела разработать и запатентовать несколько новых красителей, которые до нее не производил никто в стране и, по-моему, в мире. Когда, поздно вечером, родители приезжали домой, мама мучила усталого отца рассказами о том, как у нее идет работа. Шли специальные термины и формулы. Потом мама сама понимала, что увлеклась. Поток формул прекращался.
Были и другие разговоры. Институт был огромный, и работали в нем, по словам мамы, одни антисоветчики. Когда мы уже жили на Новослободской, мама рассказывала отцу, как сцепилась с несколькими тетками – тем не нравилось отсутствие демократии в СССР. Мать вступила в полемику. Тетки, как пример отсутствия демократии, приводили отсутствие права на забастовку. В западных странах, мол, чем-то недовольны, - и живо, на забастовку. Мама возражала - забастовку организует профсоюз, и члены профсоюза активны. «А вы, - спрашивала мама у теток, - согласны быть активными членами профсоюза? Недавно было собрание. Как вы отбрыкивались, когда вас хотели сделать членами профсоюзного комитета. И потом, чего вам в жизни не хватает? Против чего или за что вы будете бастовать? Если у вас мужа нет или муж пьет, то это личные проблемы. У нас же привычка – личные проблемы смешивать с общественными и все валить на советский строй».
Тетки от мамы с «демократическими» разговорами отставали. Говорили – это коммунистка, хоть и не в партии. С ней лучше не разговаривать. Но к отцу мама, как пытливый человек, продолжала приставать с расспросами. «Юра, - говорила она, - откуда берутся эти разговоры в нашем обществе? Для жизни нормальному человеку в стране есть все – детские сады, школы, больницы. Метро – 5 копеек, автобус – 5 копеек. Хлеб – 14 копеек. Самое главное – работа. Ее – море. Работай, получай зарплату, расти детей. С Разумовыми постоянно эти споры. А в Москве – еще хуже!»
Отец отвечал в том духе, что все это – вчерашние крестьяне. И Разумовы, и тетки с ее работы. То есть мелкие собственники, а фактически, буржуазия. И вот теперь они – интеллигенция в первом поколении. «Я, - говорил отец, - понимаю, что Советская власть дала мне образование, и стал я инженером. Власти благодарен и работаю на нее, чтобы она была еще крепче. Но есть люди, которые не понимают и не ценят того, что сделала для них власть. Им жалко и того, что они, как им кажется, из-за этой власти потеряли, - землю, скот, инструмент. В стране не все спокойно. Идет формирование новых классов и сословий, отпадают старые привычки и навыки. Он крестьянин был столетиями. Это у него в крови, но сейчас он врач или, как ты, колорист. Вот из него и прет – забастовки ему нужны. А чего он на митингах требовать будет – и сам не знает. Мы же, партийные работники, должны помочь родиться новым классам и сословиям. Чтобы это, дай Бог, прошло без крови…»
Потом мама спрашивала, а зачем нам новые классы и сословия, но дальше я, как правило, засыпал. Родители же разговаривали в темноте далеко за полночь.
Вся семья спала в зале. Мы с Олежкой на раскладушках, а родители на диване. Вечерние разговоры велись открыто. Мне нравилась мамина настырная пытливость. Устанет, а все равно достанет отца хоть одним вопросом. Сколько на свете сырых, тяжелых баб, которым ничего не интересно и не нужно. А мать – не такая.
В школу с Олежкой шли вдвоем. Возвращались тоже вдвоем. По пути заходил в булочную, брал белый и черный хлеб. Черный «бородинский» хлеб. Как же он мне понравился! Я брал у мамы дополнительно несколько копеек, чтобы для себя купить полбуханки «бородинского».
Tags: Заметки на ходу
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments