i_molyakov (i_molyakov) wrote,
i_molyakov
i_molyakov

Крым. 2015. 87

Ощущать себя культурным - кайф. Другой вопрос - действительно ли культурен. В юности убежден в незыблемости законов и правил. С возрастом все плывет, переплетается, проникает друг в друга. Когда приходит смерть, всюду торчат осколки иного, до конца не проникшего «в свое».
В кинофильме «Вий» поет петух, и волосатые когтистые конечности нечистой силы опадают, так и не вырвавшись из деревянных стен церкви. В молодости «окультуриваешься» синхронно. Культурное - значит, общественное. Железные правила физики, химии, биологии. Структуры, от постижения которых приходишь в восторг. Важнейшая конструкция - язык. Чокнутые поэты громко разговаривают сами с собой. Суперсоциальность. Те, кто «тихо сами с собой ведут беседы», разговоры ведут на родном языке. Лермонтов: «В уме своем я создал мир иной / И образов иных существованье…»
Игра символами. Чем дальше, тем сложнее мироздание. «Врубаешься» в историю. Она превращается в носителя культуры. Принадлежность к социальному слою заявляет о себе. Возникают принципы. Честь. И быт. Крестьянин одевался не так, как дворянин. Странно, если дворянин напялил на себя армяк. Культура вещи-символа («Я есмь хлеб жизни, приходящий ко мне не будет алкать» (Иоанн, Евангелие) заменяется скромными свидетельствами иного. Блок: «Случайно на ноже карманном найди пылинку дальних стран - И мир опять предстанет странным». Древние тексты, старинные предметы. Социальность присутствует, но без людей, лишь их тепло. О прошлом хорошо говорят бытовые мелочи. Одинокие люди часами любуются старинными марками, монетами, значками. Кто-то копит виниловые пластинки, а кто-то воспоминания. Синхронность культуры одолевается бытом (как реально протекала жизнь в прошлом). Приходит время несинхронности культуры.
Идем во дворец. Изба царей. Лачуга правил и этикета. Представители класса обязаны идеологизировать быт. И тут чудесно видеть среди золоченого великолепия забытую детскую игрушку, лоханку для мытья калош в распутицу, подставку для зонтиков. Смешно обратное. Федотов: «Свежий кавалер» - халат шелковый, а сальный. Медалька под пьяной мордой, но убогой, четвертой, степени. Островки роскоши в океане бытовой грязи. Теснейшая связь культуры и быта. Некоторые пытались ее разорвать (Савонарола). Бытовые мелочи, картины, книги, одежду называл «игрушками сует». Как в воду глядел, уничтожал символы цивилизации в угоду францисканскому суровому быту. Современность - вся - убогая «игрушка сует». Индустрия трудится на суетливое потребление. Уже в XY веке Савонарола не справился. Убили его обыватели флорентийские. Отец Достоевского (прототип старика Карамазова из «Братьев Карамазовых») явил пример подчинения порочному быту.
Я скатываюсь в поднос диахронной культуры, погружаюсь в быт. Не хочется. Отсюда стремление прикоснуться к красоте (побыстрее и сразу). Сделать это дает возможность лишь природа да парки. Дочь Копполы, «Мария-Антуанетта» - великолепная парковая среда, умиротворенная природа. Костюмные постановки о галантных временах дороги. Но -  снимают. Спецэффектов ноль! Но как очаровывает! Хороши Малкович и Пфайфер в «Опасных связях». Разгуливают по дорожкам, говорят о любви, а над ними - высокие кроны деревьев. Все это есть в Массандре.
Дорожка выбежала из зарослей, сделалась прямой, рассекая надвое обширный цветущий луг. Поляна в цветах «закольцована» круглой аллеей. Далеко впереди аллея упирается в высокую «волну» вздыбившейся почвы. Белая лестница заканчивается двумя неимоверной величины деревьями. Дальше - лес. На горизонте - горы, окантованные серыми скалами. Траву на поляне косили настоящими косами. Никаких газонокосилок. Слева, за закругляющейся аллеей, - дымовая труба, высокая, в богатых изразцах, похожая на минарет. Что за деревьями-великанами - не видно.  
И. сворачивает с аллеи, идет по скошенной траве. Набрала букетик фиолетовых цветочков. Нюхает с наслаждением.  И мне дает. У крутой, нарезной лестницы указатель налево: «Дегустационный зал». Говорю: «Вот куда пойдем после посещения дворца». Запыхавшись, выбираемся на верхнюю лестничную площадку. Открывается вид на странный сказочный дом. Три этажа. Башня. Острые, врезавшиеся в синее небо, серые крыши. Замок похож на крепость, расположенную на тихом берегу Луары. Но, не совсем. Что-то совсем уж игрушечное, увеличенное в десятки раз. И - тревожное. Как у Шарля Перро в «Мальчике-с-пальчике»: «И оставили они своих детей в лесу умирать».
Tags: Крым
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments