i_molyakov (i_molyakov) wrote,
i_molyakov
i_molyakov

Заметки на ходу (часть 222)

Близкие типы женских лиц нашел в той же Третьяковке и в Пушкинском. Галина Серебрякова - умная, веселая, лукавая и милая девушка перед зеркалом. Серов «Девушка с персиками». И, конечно же, Пьер Огюст Ренуар «Портрет Жанны Самари». Если каким-то фантастическим образом эти три лица смешать (а я этим занимался в своей голове), то выходило вполне подходящее для меня женское лицо.

Мне не нравились женщины Кустодиева. Жирные «русские красавицы». Мне нравится Пластов «После бани». И странно, но сильно интересуют Михай Мункачи и Пьер Пюви де Шаванн. У Мункачи «Составление букета», а у Шаванна «Сострадание». На обеих картинах женщины. У Шаванна даже обнаженная женщина. Но мертвая. И так себе, ничего. Но что-то страшное есть в «Сострадании». Здесь дело уже не в сексуальных предпочтениях. Здесь пробивается каким-то странным образом «тусклое солнце воли». Как это происходит, и что делает «воля» на картине Шаванна, сказать трудно.

В Париже, в Музее Д’Орсэ, видел это «тусклое свечение» и на других полотнах Шаванна. Но впервые почувствовал в Пушкинском, в конце 72-го.

Мункачи, бес, со своим «Составлением букета» - просто потрясающий мастер. Как Жюль Бастьен Лепаж с «Деревенской любовью»

Получив в сознании приличные женские эталоны, я получил, на удивление, крепкую броню против вывертов и капризов похоти. Женщина раздевалась мысленно, выяснялось, что не Диана, и вопрос закрывался. Сердце успокаивалось. Так длилось долго.

Шадр, с его человеком, поднимающим камень, послужил тем мостиком, который соединил коненковско-мухинскую (а потом и голубкинскую) наготу с «Рабочим и колозницей». Бесподобная игра телом, которой овладели мастера в начале ХХ века, соединяла их воедино. Но у Шадра – особенно. Жилистый полуобнаженный мужик, с простым и грозным лицом, поднимает булыжник, орудие пролетариата.

Так же быстры и решительны у Мухиной «Рабочий и колхозница». Буржуи в Париже, на Всемирной выставке, быстро сообразили, с чем имеют дело. У Шадра булыжник будет поднят, и его зашвырнут во врага. «Рабочий и колхозница» дойдут туда, куда они так решительно направляются. Прекрасные голые девушки, готовые к любви, действительно начнут любить – пылко, нежно и страстно. Любить в полной свободе. Как можно было любить только в Советской стране.

После Третьяковки, после созерцания обнаженной скульптуры и «Рабочего и колхозницы» внутри сформировался образ того великого, что мы зовем любовью. Образ был наполнен горячим сексуальным чувством. Похоть в советских берегах, в отечественных рамках.

Не случайно телевизионные уроды подхватили слова глупой бабы: «В СССР секса нет». Есть. И почище вашего, мерзавцы. Без половой любви разве может быть нормальный человек? Детей ведь не будет. И вот хитрые гаденыши (знают, что делают) растрезвонили на весь мир: нет секса, нет секса. А на самом деле, что они говорили? На самом деле они плевали нам в рожу, они, ухмыляясь, кричали: в Советской стране нет нормальных людей. Одни уроды. И тут же подпускали голубизны.

Думая о том, почему меня не трогают мужские причиндалы и глубоко омерзительна «голубизна», вспоминаю всех этих «святых матерей». Тысячи и тысячи их глядят на нас с икон и картин. У западных, у Лукаса Кранаха Старшего, «Мадонна с младенцем» вызывает жалость. Младенец дохленький, мамаша у него странная, пипирка у мальчика несчастненькая. И так все время. Все постоянно несчастны. Потом этот мальчик с пипиркой вырастет, и его, голого, распнут на кресте.

Все эти святые. Апостола Андрея распяли, а Себастьяна истерзали стрелами. Фильм, типа «Пила», отдыхает. Какая уж тут, после многовековой подготовки, любовь к мужчинам! Да, в Пушкинском портрет юноши в золотом венце. II век. Взгляд мощный. Но не «Спас златые власы» из Третьяковки.

Мама заметила мои сексуальные побуждения. До меня дошло, что без этой темной энергии ни одно стоящее дело не совершить. А уж там, где творчество, где художники и скульпторы, она нужна как воздух. Что мужчинам, что женщинам.

Приставал к маме, просил купить набор румынских марок. Шикарные были марки. Красивые. На марках полотна великих мастеров. Всё обнаженные женщины. Мне очень надо было. Посмотрела мама на марки, усмехнулась – и не купила.
Tags: Заметки на ходу
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments