?

Log in

No account? Create an account

Добрый день

Меня зовут Игорь Моляков. Я депутат Государственного Совета Чувашии, член партии «Справедливая Россия», кандидат философских наук.

Несколько лет я занимаюсь проблемой обманутых дольщиков, коих в республике более 600 человек; уделяю внимание возможным экологическим последствиям от действующего в Новочебоксарске предприятия «Химпром»; активно участвую в законотворческой деятельности Госсовета.

В этом дневнике я собираюсь информировать о множестве запросов, которые я как депутат, направляю в различные госорганы, и, конечно же, знакомить публику с перлами чиновников в их ответах. Кроме того, читателю может понравиться моя манера письма и он с удовольствием продегустирует отрывки из моего неопубликованного романа "Заметки на ходу"…

Деловая переписка

УПРАВЛЕНИЕ ФЕДЕРАЛЬНОЙ СЛУЖБЫ СУДЕБНЫХ ПРИСТАВОВ ПО ЧУВАШСКОЙ РЕСПУБЛИКЕ - ЧУВАШИИ

Депутату
Государственного Совета Чувашской Республики шестого созыва
И.Ю. Молякову


Уважаемый Игорь Юрьевич!
Управление Федеральной службы судебных приставов по Чувашской Республике - Чувашии (далее - Управление) направляет копию ответа на обращение управляющего ООО «Респект» Захаровой А.Л. от 09.09.2019, поступившее в наш адрес 20.09.2019.

Заместитель руководителя Управления
М.Г. Максимова

Мелочь, но приятно

Тойсинские подпольщики. С секретными бумагами, со старинными фонарями.

Карповка - река непростая, извилистая. Взята в гранит. Мост через нее крут, но трамваи, хоть и с напрягом, одолевают его. У берегов - тонкий ледок, покрытый снежком. Середина открыта. Вода черная. Барахтаются утки, некоторые выбираются на лед. Если идти от станции метро «Петроградская», справа, за Карповкой, дирекция Ленинградского телевидения. Слева - Иоанновский женский монастырь. Сооружение напоминает огромную игрушку, собранную из конструктора «Лего». Детали - светло-серые. Архитектор Никонов желал сотворить нечто в византийском стиле. Получился внушительных размеров сундук. Сам гражданин Сергеев (Иоанн Кронштадтский) освятил это не совсем удачное сооружение. Наступал двадцатый век - сложный, беспощадный, странный. «Движения» предпочтений интеллигенции и обывателей до сих пор малопонятны. Выяснилось: Россия - страна европейской культуры. Но не западной, окатоличенной, а восточной, тяготевшей к древнегреческому укладу. Выходила ненависть христиан-европейцев к христианам-европейцам. Загадка Первой Мировой, Великих русских революций. «Вздыбилась» история. Появились странные типы, умевшие гадать по историческим «разломам». Деятели скользкие. Таков Иоанн, обладавший таинственной силой воздействия на массы неграмотной, темной публики. Женщины всех сословий боготворили дядюшку. Тот, женившись, в первую ночь объявил Елизавете, новоиспеченной супруге: «Будем, как брат и сестра. Не коснусь тебя». Девушка не ожидала подвоха, жаловалась на чокнутого муженька настоятелю Андреевского собора в Кронштадте. Отец, жалея дочь, попавшую в дурацкую ситуацию, жаловался на недоделанного зятька начальству. Начальство «давило» на Иоанна - сделай девушку женщиной. Тот - ни в какую. Матушка-девушка Елизавета, как рассказывают почитатели, смирилась. Женщины России (а дамочки всегда охочи до таких штучек - не достался мужик девушке, даже жене, так, может, не то, чтобы мне достался, но ко мне-то мужичок стремится). Мужское население (за редким исключением), прослышав про «духовный подвиг», крутило у виска пальцем. Большинство женщин будут попика, воздержавшегося от первородного греха, хвалить, любить, почитать. Иоанн Кронштадтский обладал огромной силой влияния на субъекты слабые, придурковатые, зависимые (на знаменитых коллективных исповедях лечил от запойного пьянства). Сразу определял, кто поддается его влиянию. Если чувствовал сопротивление сильного человека, моментально терял к нему интерес. Лев Толстой церковника-реакционера, основателя «Союза русского народа», «раскусил» сразу. Поп простить не мог Льву Николаевичу моментальной оценки. Личная неприязнь дополнилась показным презрением отца Иоанна к интеллигенции. Дай власть нехристям - Россию развалят. Цари благоволили мракобесу. Отпевал гражданин Сергеев, соборовал царя Александра III в Ливадии. Но русского пророка из отца Иоанна не получилось. Пришло «кривое», как Карповка, время капитала, в том числе и духовного. Актерствовал гражданин Сергеев, умело распоряжался «капиталом» влияния на истеричную бабскую публику. Вот и склеп себе царский спроектировал и сделал еще при жизни. У живого – ни одной женщины. У мертвого – тысячи.

Tags:

Между прочим

Альгешево – forever -2!

Сны «мелеют», как реки в пустыне. Воду «забивает» песок, а сны засоряются внешними шумами. Ш. торгует яблоками. Бизнес связан с обстановкой в Брюсселе. Логично. В пространстве сна никаких вопросов. Но вот «дно» сновидения с внешними помехами, вызываемыми вопросами. Ш. и - яблоки. Причем здесь Брюссель, если Ш. давно работает преподавателем в Самаре? Вопросы соединяются всполохами логических умозаключений, и в сонном зазеркалье покой заканчивается. Логика крепнет. Уже не всполохи, а толстые, эластичные провода вытягивают сознание на свет. Припоминаются образы. Декарт - в белом воротнике с вышивкой и с лихо закрученными усами. Странно - офицер (мушкеты, шпаги, боевой конь) и одновременно метафизик. Его мысль: «Сны - картины, которые написаны с реальных образов». Диктат реальности и здесь. Треть жизненного времени - сон. Кто скажет, что годы, проведенные вне логики, плохи? Просто изощренных страстей нет. Есть, довольно редко, страх. Есть любовь. Есть эротика. Что еще нужно? Человечество счастливо не под воздействием реальности, а погруженное в сон. Оно не против сновидений. Некая ненормальная дама заявила: «Родилась - впервые уснув». А то, что появилась на свет ночью, обозначила: «С луною в руке». Дамочка не упоминает про первое пробуждение как акт вне утробной жизни (лишь начатки снов и пробуждений, поскольку скупы внешние воздействия - склизкий женский живот). Речь о первом засыпании. Так же законно, как и первое пробуждение. Противоречия существования, кромсающие надвое последующую жизнь: пробуждение как функция засыпания. Покой во сне равнозначен непокою реальности. С возрастом ценишь покой сна больше, чем суету реальности.
Когда появляется ненужное волнение по поводу брюссельских яблок, хочется поскорее убрать тревогу подальше. Две подушки. Основная часть ночи - с одной подушкой, но под утро, когда является утренний шум, и река сна молчит, в ход идет вторая подушка. Закрываю голову сверху. Наглое картезианство испаряется, и абсолютная тишина «сшибает с ног» егозливую логику. Недостаток в изменении программы: были яблоки и полотенце вокруг бедер. Остается полотенце. Толпа исчезает. Стесняться некого, площадь пуста и Ш. не нужен. Можно ходить голым. При этом - никаких яблок. Вместо Берлина и столицы Евросоюза - пустая комната. Стою в середине, размышляя: «Где-то здесь валяются штаны».
Ничего не поделаешь. По привычке, «в оборот» берет грубая действительность. Не помогает и подушка сверху. Голоса. Что-то бурчит М.. В. подхватывает, а мама смеется. После мандаринов, съеденных под простуженного Путина, во рту несвежая кислость. Прикидываю, с чем можно сравнить это ощущение: с железом, ржавеющим в ускоренном режиме.
Час дня. Обедаем. Отправляемся на Песчаную набережную. В метро билет стоит уже не 39 рублей, а сорок пять. В подземелье пусто. Вдоль серых опор станции «Балтийская» пробирается неопрятная женщина, с волосами, торчащими в разные стороны, словно пакля. Куртка засалена, распахнута. Под ней - свитер, стиранный лет пять назад. Вокруг сопливая малышня. Пять штук дергают гражданку (очевидно, мать) за рукава, края одежды. Взгляд у той с «безуминкой». Недовольство концентрируется у нее на трех фигурах. «Сволочи, - решительно заявляет неряха. - Недавно было тридцать девять рублей, а теперь - сорок пять. Никто не возмущается. Так и надо! Вот вышли бы на улицу, набили бы морды». Удаляется, обдав несвежим духом. По стенам размещены рекламные плакаты. В пригороде можно приобрести комнату-студию за миллион триста. Говорю: «Выдумки! В законодательстве нет никаких студий». На станцию с гулом влетает электропоезд. Пассажиров практически нет. Лишь пьяненький дед, с гармошкой, пытается играть «Амурские волны» за деньги. Но никто (в том числе и мы) денег ему не подает.

Tags:

Деловая переписка

Прокуратура Чувашской Республики
Генеральная прокуратура Российской Федерации
Министерство внутренних дел Российской Федерации Колокольцеву В.А.
Некоммерческое Партнерство "Росконтроль"
Территориальный орган
Федеральной службы по надзору в сфере здравоохранения и
социального развития по Чувашской Республике
Федеральная служба по надзору в сфере здравоохранения
(Росздравнадзор)
Территориальный фонд обязательного медицинского страхования Чувашской Республики (далее - Территориальный фонд)
Федеральное медико-биологическое агентство (ФМБА)
Президенту Российской Федерации
Путину Владимиру Владимировичу
Министерство здравоохранения Российской Федерации

Депутата
Государственного Совета
Чувашской Республики
Молякова Игоря Юрьевича


Обращение
Настоящим сообщаю, что ко мне в ходе депутатского приема обращаются граждане, обеспокоенные вопросами утилизации и оборота медицинских отходов из медицинских учреждений Чувашской Республики.
Read more...Collapse )

Между прочим

Альгешево – forever!

Переулки выходят на улицу Лабутина (повторил подвиг Александра Матросова). В двух местах, на перекрестках, не дома, а скверы. Гуляют с детьми, с собаками на поводках, на скамейках сидят пожилые люди. Улица Лабутина пролегает параллельно продолговатой площади Тургенева. Площадь опоясана с двух сторон трамвайными путями. Она, как озеро, из которого «вытекает» Английский проспект. В новогоднюю ночь жители переулков, улиц выбираются в скверы, на площадь. Много гуляющих на проспекте. Начинается стрельба фейерверками. Беспрерывный шум, грохот. Свист, словно от бомб, сыплющихся с неба. Прошло время маленьких хлопушек. Китайские пиротехнические изделия отличаются многообразием. В картонные ящики уложены трубки. Из них в небо летят заряды, а там разбрызгиваются разноцветными искрами. Нарастает пронзительный свист, небо черное, а в нем творятся невидимые, но ощутимые движения. Трах-тарарах - высоко в небе разламывается узкая, как молния, щель, из нее сыплется огненный дождь. Визжат от восторга дети, взрослые, лают собаки. Холодной сырой ночью хищно мелькают огни, по стенам домов мечутся тени. Пронзительный ветер раскачивает ветви елки, установленной в центре площади. Истерично болтаются серебряные шары, фонарики на гирляндах «раскрашивают» круглые бока суетливыми всполохами. Черная ночь ужасна, и люди, в нездоровом экстазе, вопят, орут, словно отпугивают злых духов, обложивших лохматыми шкурами город. Так было в предыдущие годы. Сейчас пуляют меньше. С деньгами проблема? Сдались злым духам?
В доме тепло. Лучится «глаз» телевизора. Лениво пожираю маленькие мандарины. В наступившем году вспомнили про ветхого Челентано. Показывают «Укрощение строптивого». В комедиях в нелепые ситуации, из-за женщин, чаще попадают мужчины. Женщины - активны, деятельны. В драмах - наоборот. А тут Челентано лошадиным лицом выводит из себя. Орнелу Мути. Хоть какой-то сюжетный «свежак». Вот и смотрю «строптивого», не помню, в который уж раз. Нравится «Блеф». Хороша Бель Дюк. Великолепен Энтони Куин. Челентано удивляет. Сколько его помню - лысеет, но не до конца. Ему сейчас под восемьдесят, а он никак не обретет лысую башку. В «Блефе» активны двое - Куин и Челентано, и их неуемную энергию не способна одолеть даже суперпрактичная мафиозница Бель.
Сплю спокойно, долго. Снится брат О., которого жду в Крыму. Снял для него и его семьи комнату. Но надо срочно заселяться, а родня не едет. Хозяйка - старая тетка - сердится. Уговариваю подождать. С большим опозданием объявляются. А., Ю., радостно объявляют: «Праздник. Хорошо пели. Никак не могли сесть». О. и Л. чуть виновато кивают: «Да, отличный концерт. Уйти было невозможно». Не спрашиваю про представление, какому празднику посвящено. Ворчу: «Сделайте дело, найдите жилье, потом развлекайтесь». Ничего не говорят. Согласно кивают головами. Старуха, что сдала помещение, успокоилась. Неприятности начались у меня. Брат говорит, что идет с семьей на море. Ищу плавки. Не нахожу. Час рылся по чемоданам. Охватил страх такой сильный, что громко заколотилось сердце. Беда! Нет плавок! Разволновался, словно Россия проиграла войну. Обернулся полотенцем. Прикидываю: найду среди валунов пустынное местечко. Там никто не увидит. Обойдусь без плавок. Вышел на площадь. На ней ряды стульев. Каждое место занято. Одежда темно-зеленая, полувоенная. Внимательно слушаю оратора. Сесть не на что. Стою среди зеленых людей, обмотанный полотенцем. Выступающий замечает, что я голый, подзывает. Узнаю Д.Ш.. Сто лет не видел. Он обнимает меня. Кричит: «Расходитесь. На сегодня - все. Встретил старого друга». Ребята в камуфляже расходятся. Стоим вдвоем перед трибуной. Спрашиваю Д.Ш.: «Как оказался в вождях? Ты же ученый». Ответ: «Денег мало. Всем нужны яблоки. Начал торговлю. Пойдем, устрою на ночлег». Я: «Брат здесь. С семьей. Приткнусь. Только плавок нет». Д.Ш.: «Знаю я эту родню. Хуже чужих людей».
Идем кривыми улочками. Особняк. Д.Ш.: «Здесь живу. И ты живи. Хоть все лето». Дом неухожен. В нем тина. Но яблоки, что повсюду - в вазах, в блюдах, на комоде, на стенах, - свежие. Д.Ш.: «Видел, какое изобилие? Не портятся. Сладкие. Три года лежат. Ешь, сколько хочешь. Лучше с белой булкой. С таким изумительным товаром - прогорел. Немцы, сволочи, подвели. У них фрукты без заморозки шесть лет лежат. Рецепт - мой, украли. Завтра в Брюссель еду. А ты - живи!»

Tags:

Latest Month

October 2019
S M T W T F S
  12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
2728293031  

Tags

Syndicate

RSS Atom
Powered by LiveJournal.com
Designed by Lilia Ahner